Владимир Штеле

 

Ё-моё, или заметки о жизни ершей

 

1.

 

С ершами возиться – это самое противное дело. Они сопливые. А сопли выделяются по всему ершиному телу, когда стресс. Ну, а если тебе стальной крючок в верхнюю губу вогнали и тянут рывками из глубины, то появляется самый сильный стресс, по-простому – переживание на почве страха, который победить сложно. А как страх победить, если ты на крючке болтаешься, как хвостом не мотать, как сопли не выпускать по всему телу? К такой ситуации привыкнуть нельзя.

Кроме того, у нас, в Сибири, эти стальные крючки появились только сто лет назад, а ерши водятся в наших речках уже два с половиной миллиарда триста пятьдесят миллионов восемьсот тысяч лет. Это почти вечность. Даже представить трудно такой хронометраж. Поэтому ерши не успели ещё привыкнуть к своему новому положению, и каждый раз для них стальной крючок – новость, грубая неожиданность. От этого и сопли, и нервное трепыхание. Они бы и орали, если бы могли, и на помощь бы звали, но голосовые связки им природа узелками завязала и к жабрам намертво приварила, чтобы шума под водой меньше было, хватит того, что в небе творится, когда птичьи стаи налетают. Продумано всё.

Попы говорят – это Господь каждую мелочь продумал. Возможно и так. Хотя учёные считают, что у ерша мозгов хватает эволюционировать и приспосабливаться к обстановке без божьей помощи. Он даже может выйти на берег, может себе ноги отрастить и бегать за бабочками по траве, а постепенно может научиться и по деревьям лазить, только для этого нужен стимул. Всё может быть. Но последние сто лет ерши остаются сопливыми, и не меняются, хотя мы уже почти всех ершей переловили, и много негативного опыта им передали.

Относительно эволюции, которая, по-простому, развитием называется, у меня лично большие сомнения есть. Нет, насчёт ершей я не сомневаюсь – они смогут и бегать и лазить, но люди наши поселковские никогда не изменятся. Я тоже поселковский, и в любой эмиграции поселковским останусь. Это не от упрямства дурного, это от устройства нашего внутреннего происходит, вернее, ничего из-за этого не происходит. Вот, народ мы такой - неизменный, а в советские паспорта чего нам только не вписывали – и татарин, и чуваш, и поляк, и немец, и ещё чёрте что, выбор-то был огромный: двестипятьдесят национальностей. Только зарубежные национальности, типа француз, лихтенштейновец или англо-саксонец выбирать было нельзя, теперь – пожалуйста, если у тебя внутренний позыв есть, если ты себя нетрадиционно на какого-нибудь гондурасовца сориентировал, то им и станешь. А мы, старое поколение, уж как-нибудь доживём по-старому, мы ориентацию менять не можем и не хотим. Мы - поселковские.

 

2.

 

Раньше, сто или двести лет назад, когда ершей было полным-полно, их и ловили по-другому, используя гуманные методы. Этим промыслом занимались только взрослые мужики в свободное от производства время и называли они этот промысел «хобби». В то время руки мужиков ещё не воняли мылом или одеколоном и были большими, как штыковые лопаты. Ладони были покрыты такими многослойными мозолями, что бедные гадалки-цыганки в недоумении раскрывали рты и не могли сосредоточиться на линиях судьбы, поэтому правильно обещали всем одно и тоже: счастливую невыездную жизнь в деревне до последнего вдоха-выдоха. Мужики кланялись в пояс за такие хорошие прогнозы и позволяли цыганам украсть пару-тройку лошадей из огромного табуна. А если бы какая дура нагадала переезд в Санкт-Петерсбург или, не дай Бог, за границу в Баден-Баден, то гнали бы этих цыган до Манчьжурии, или на месте кнутами бы забили. В ту пору сибиряки баловства не любили и реагировали на провокации принципиально. Хотя, и тогда уже были в деревне дуры, которые любопытничали, перешёптывались по поводу прогресса в области кройки и шитья и теоретически интересовались курортным развратом и другими неодобрительными поступками.

Нет, бабы – это слабое звено в нашей жизни. Тогда ещё удерживали их в борозде, а потом, когда стальные крючки на ершей появились, – пошло-поехало. Вот, почему столько стало разведёнок по городам и весям? А потому, что бабы власть взяли. И что характерно: она разводится, а он всегда виноват. А если он всегда виноват, то эта безысходность только к пьянке подталкивает.

Не стало хранительницы очага. Эта хранительница готова хранить любые материальные цености, только не очаг. Мужик, как мечтал, так и мечтает иметь рядом скромную работящую женщину, которая будет хорошей матерью для совместных детей, а что ему современность подсовывает? - чертовок в обличьи женском. Попробуй с ней и в горе, и радости вместе быть, если она только радоваться хочет, а для этого денег немеряно надо. Кто мужиков к воровству, коррупции, обману и подлости подталкивает? Они, любимые. А кто потом за воровство, коррупцию, обман расплачивается? Все, кроме жён и любовниц. Хотя, могут всплакнуть на суде, там же, как в театре, – есть зритель.

Нет такой бабы, которая не видела бы, не знала бы, что муж взятки берёт или другим обманом обеспечивает семье комфортное и сверхкомфортное существование. А ему-то самому много и не надо. Много надо подруге жизни. Если не обеспечил комфорт, то жди укоров, скандалов, развода. Хорошо, если бы наоборот было: заметила супружница что-то неладное, появилось подозрение, что муженёк воровским бизнесом занимается, - жди укоров, скандалов, развода. Вывод: свобода не сделала женщину лучше, более того, не улучшила её жизнь, не улучшила жизнь детей. От женщины должна чистота и совестливость исходить, а не жадность и похотливость. Стоит исчезнуть в обществе скромным женщинам, стоит превратить в пример для подражания жизнь звёздной стервы, как это общество быстро теряет человеческое лицо. А мы уже давно выращиваем активисток, которые на собрании любой партии перекричат любого мужика и этим гордиться будут. Ой, дуры.

Дошло уже до того, что женщине не нужны дети. Нет, она не против их иметь, но только после достижения определённого материального статуса, то есть, как приложение к статусу. Знаем мы эти статусы и оклады наши знаем. Судя по всему, большинство семей до этого  статуса не дотягивает. Дети не заводятся, но в сиротских домах детишек полно, а тёплые пляжи экзотических стран переполнены хохотушками из России. Да бог с вами, купайтесь на здоровье, но возьмите хотя бы по одному ребёнку из сиротского дома на время отпуска, чтобы они сухой кашей всё лето не давились в каком-нибудь Сыктывкаре. И это – взять или не взять – от женщины зависит. И это – сироты по всей стране – от женщины зависит. Увидит мужик доброту вашу – любить и жалеть будет. Именно - доброту душевную, а не киношные лобызания в койке. В технике любви вы все уже мастерицы, если легко вытеснили из западноевропейских борделей местный персонал, который два раза в год  обязательно посещает курсы повышения квалификации, как рекомендовано германским министерством по здоровому образу жизни.

Не ракеты трансконтинентальные, не нобелевские премии, а бабы могли бы поднять на недосягаемую высоту честь России, если бы полетело по миру: русские женщины не продаются, русские женщины не обманывают, русские женщины детей не бросают! Тогда бы, уверен, и мужики бы не отстали, и полетело бы по свету: русские мужики отказались от пьянства, русские мужики лучшие труженики, русские мужики не воруют и мордобоем не занимаются! Но полетело и летит по миру, по свету совсем другое. А если это «другое» летит, то и слышать всем смешно про великиий народ богоносец, про святую Русь и прочие причитания.

 

3.

А когда ёрш вылетает из водной среды, он отчаянно и осознанно пытается сорваться с крючка. Это даёт надежду на то, что эволюция ерша, действительно, возможна. Надо заметить, что первые двадцать лет эпохи использования стального крючка при ловле ершей, эти рыбки не трепыхались на крючке и не обсопливливались. То есть, они не понимали, что с ними происходит, а это прекрасное состояние, исключающее стресс. Многие рыбки думали, что это бог призвал их к себе, поэтому без напряжения нервов устремлялись в небо, а рыбки, оставшиеся в воде, считали их избранниками, так как большинству из них придётся подыхать в этой речке. Когда разобрались что к чему, - стали трепыхаться и часто достигать успеха, так как крючки первого поколения не были оснащены бородками.

Так же было раньше и с умирающими людьми, когда ортодоксия в различных религиозных учениях была нормой. Больные или старые счастливцы не чувствовали боли, устремлялись к какому-нибудь своему божеству с радостью великой, как устремляется зек из ворот тюрьмы, где провёл многие годы в тесной камере, как устремляется наивный избранник судьбы на псевдоисторическую родину, где потом до конца жизни будет сопливить, так как климата там, как оказалось, нет, а есть только круглогодичная сырость.

Изобретение бородки крючка – было качественным и коварным скачком в технике рыболовства. В ответ на эту подлость ерши стали не только сопливиться, но и отращивать на своём теле острые колючки. А когда что-то скользкое и колючее бьётся у тебя в ладони, то лучше ладонь разжать, плюнуть и смотреть, как рыбка шмыгнула в воду, чтобы продолжить жизнь с разорванной верхней губой.

Да, раньше практиковали гуманные методы ловли ершей. Но сейчас это невозможно, так как исчезли настоящие мужики. Раньше мужик в полотняной длинной рубахе забредал в воду, останавливался, когда прохладная водичка причинное место достигала, и опускал свой задумчивый взгляд на поверхность воды, которая в те годы ещё была голубой. Но перед тем, как войти в воду, надо было обязательно поесть каши. Эту кашу должно было часа два парить в ведёрном котле и заправить льняным маслом, а лучше коровьим, если баба постаралась и уже с вечера масло наколотила. А как же ей не наколотить, если в ту пору бабы русские особым послушанием отличались, ну и мужики не отставали – ни одной ночки не пропускали, чтобы супружницу не уважить. Так что всё было по взаимности, пока этим чертовкам свободу не дали. От них и пошёл разврат по русской земле. Почему женщины так неумело и так преступно использовали свою свободу и равенство - мы, мужчины, не знаем. Бабы – знают, но они это скрывают, ни одна до сих пор не проболталась. Есть подозрение, что изначально, природно каждая женщина склонна обольщать, совращать, развращать, смущать, прельщать, чтобы мы млели и признавались, как дураки, в любви то этой, то той, хотя, в конечном итоге, если трезво подумать, нам эта любовь до фени, главное – чтобы баба масло наколотила, ну а ночью, голуба моя, как-нибудь разберёмся.

Вот, входил мужик, останавливался в речке, а потом смачно харкал, так, чтобы белый блин образовался на поверхности. А тогда мужики и глотки другие имели, и желудок у каждого был, как у хорошего жеребца, не говоря уже об остальном. Это потому, что бабы готовили ежедневно обильную экологически чистую пищу по старым русским рецептам.

В советский период появились вонючие столовки. Все, кто там питался, быстро теряли мужскую силу и человеческое достоинство. Потом в больших городах эти столовки заменили на японские суши-рестораны. Это очень опасные заведения, так как там русский мужик теряет свой менталитет, он начинает худеть, складывать вместе ладошки, часто кланяться, много и без повода улыбаться, особенно, если за столом сидят какие-нибудь зарубежные гости. В этих ресторанах он мельчает на глазах духовно и физически. А помочь ему некому. Если баба его рядом сидит, то она зарубежным гостям глазки затушёванные строит и бюст свой на столе демонстрирует, а мужика молча вилкой припугивает и на ногу его под столом наступает. Больно, а подняться и уйти нельзя. Этикет. Гости, наблюдая развязное поведение бабы, спрашивают после ужина - сколько стоит эта, плохо обученная, сорокалетняя гейша с бюстом. Мужик называет цену и краснеет - ещё не привык сильно наглеть, проталкивая спекулятивные сделки. Гости отказываются. Жена ругает мужа за нескромность и жадность. Едут домой голодные и неудовлетворённые.

Если блин на воде образовался, то, считай, что ты уже с рыбой. Не только ерши, но и сорожняк с подъязками и пескарь крупный и вертлявый – тут как тут. Мужик полюбуется на всю эту хвостатую братию, да как даст с размаху ладошкой-лопатой по этому блину. Тогда сила его удара соответствовала примерно одному килограмму тротилового эквивалента. Ну и рыба от неожиданности – вся кверху брюхом. На, бери меня. Накидает мужик за пазуху рыбёшек и домой пошёл, весёлый и беззаботный. А те рыбки, которые поплыли по течению, быстро оклемаются, так ничего и не поняв, и будут по очереди у берега дежурить – мужика ждать, который харкается.

В те года-то и была Россия великой державой. Знал Царь-батюшка, что если он попросит всех своих подданных-мужиков, исключая дворцовую нечисть, писарей и членов союза писателей, одновременно по земле с размаху ладонью трахнуть, то в Европе и в молодой Америке зафиксируют испытание термоядерного взрывного устройства. А если минут десять по земле всем вместе поколотить, то сейсмическая волна пройдёт через ядро нашей планеты и сделает землятресение на противоположной стороне. И, если там какие-либо империалисты или тайные враги окопались, типа НАТО, - придёт конец их козням и бесчестному поведению.

 

4.

 

И всё-таки, в чём ценность ерша? Жарить–вялить такую рыбу бесполезно. Если его с другими рыбками в котелок бросить и уху сварить, то это ещё возможно, но только лучше его после варки выбросить. Отдал свои животворные соки – на том и спасибо. Короче, питательная ценность этой рыбы низкая и, поэтому, к ней относятся неуважительно. А зря. Сибирские фармацевты знают, что животворные соки одного ерша содержат 150 милиграммов витамина Ё, который незаменим для сибиряка. Собственно, этот витамин Ё и делает из обычного человека сибиряка.

А мы, сибиряки, люди особенные. Во-первых, мы любим делать дорогие подарки. Если что-нибудь ценное найдём в Сибири, то сразу это, как подарочек завернём, бантиком снабдим и в Москву отправим эшелонами или по трубопроводу, чтобы она славилась, чтобы там жизнь ночная бурлила, и в Кремле самое качественное съестное не переводилось. Во-вторых, мы любим за наши дорогие подарки грамоты, медальки или звание «заслуженный шахтёр» из Москвы получать. Первое и второе подтверждает, что сибиряки - патриоты России, а это и является причиной того, что московские жители считают нас отсталыми.

 Они, дураки-менеджеры-стилисты-аналитики-брокеры-советники-диджеи-политики, не знают, что с ними случится, если и мы станем продвинутыми, как они, и перестанем работать под землёй или на земле по горло в болотной жиже.

Ёрш похож на самурая – кожа, кости, колючки и вечная готовность к борьбе за выживание. Он худой, но целеустремлённый. Худые определяют динамику подводного и надводного мира. Толстых тоже много у власти, но они держатся на хитрости, на ловкачестве, на удобном конформизме, лизоблюдстве, короче, - они или политики, или у них острых зубов полный рот.

Вот, почему Запад невзлюбил наших последних молодых президентов российских. А потому, что у них животов нет. Кожа, кости, мышцы. Два энергичных ёршика. Кажется, все предпосылки у них есть потешную схватку между собой устроить на государственном ковре в Грановитой палате, под радостный свист некоторых болельщиков, которые ждут-не дождутся этого события. Но всё тихо. Для многих толстых  - это большое разочарование, но надежда ещё не потеряна, может и удастся их рассорить. Впервые получила Россия президентов, которые молоды, говорят на иностранных языках, не пьянствуют на международных совещаниях. Но их любить никогда не будут. Когда они одряхлеют, распустят свои животы, будут непроизвольно пускать слюни на текст доклада и забывать зубные протезы на трибуне ООН – вот тогда, может быть, появится к ним симпатия со стороны руководителей высокоразвитых стран. Но это будет даже не симпатия, это будет - радость.

Демонстративно сочувствовать и помогать слабым на Западе любят. Особенно хорошо в этом отношении прибывшим в Германию из России алкашам-переселенцам и прочему сброду, приехавшему балдеть, гулевать, травиться водкой и наркотой за счёт немецких налогоплательщиков. И это всё – дискриминированные российские немцы!! Их будут здесь увлечённо и безрезультатно лечить, выделять каждому забулдыге психолога, отправлять в санатории. Почему? А потому что, во-первых, они не конкуренты на рынке рабочих мест, их работа ни там, в России, ни здесь, в Германии, не колышет; во-вторых, создан аппарат для борьбы с асоциальным поведением некоторых граждан, аппарат должен работать и рапортовать об успехах, пока деньги налогоплательщиков выделяются. В это время тысячи переселенцев с высшим образованием годами околачивают пороги биржи труда. На них внимание обратят только тогда, когда у них появится алкогольная зависимось. Жалко, всё-таки, людей, - надо помочь.

Только дураки думают, что от ерша мало пользы. Эти дураки никогда не шагали ранним туманным утром по высоким, спелым луговым травам, имеющим свойство притягивать, глазу незаметные, наночастицы дорогущей бриллиантовой пыли и густо обвешивать себя этой красотой. Но русские травы – травы особенные, они, как и всё живое, имеют душу. Русская трава имеет, разумеется, русскую душу, которая, согласно живучей внутренней легенде, - и широкая, и добрая. Конечно, многие люди, всё ещё живущие в России, не сомневаются, что у них лично она - и широкая, и добрая. Но они пребывают в стойкой уверенности, что у всех остальных сограждан этой души вообще нет, и не было никогда, особенно, у некоторых близких родственников.

Вот, возьмите, для примера, Эмму Хасановну – как она на гулянках задушевно украинские песни поёт, если хорошо выпьет! Ясно – русская у неё душа. Она и сама подтверждает это – вытрет, как интеллигентная женщина, с горячего лба крупные капли пота, смачно высморкается в платок, сожмёт платочек в руке, как стукнет себя в грудь кулаком и скажет: «Вот как, вот как душа болит!» и чуть не заплачет, махнёт скорее гармонисту рукой, чтобы плясовую заиграл, а то разревётся сейчас на людях.

А те дураки, которые думают, что от ерша мало пользы, и понять не смогут как может большая и широкая душа болеть. Боль растёт в геометрической прогрессии и зависит от размера объекта, так как в большом гораздо больше нервных окончаний, чем в маленьком. Наступи на муравья – он и голос не подаст, сдохнет, практически, без муки и сопротивления. Поэтому муравьи и дороги без страха перебегают, и все воинственные – все норовят добровольцами в свою армию записаться. А теперь попробуйте наступить на хвост волкодава, которого муж Эммы Хасановны на базаре обменял на настенные часы, хотя хотел часы просто продать, но народ  как-то охладевать стал в последнее время к украшению своих квартирок и старых домов, - если и покупает что, то больше - хлеб да сахар с молоком. Этот волкодав, как только поймёт ваше намерение унизить его честь, а стало быть - плюнуть в его душу, - примет радикальные меры пресечения. В этот момент главное – успеть сунуть ему в пасть толстую палку или, лучше, старую фуфайку, которую он увлечённо растеребит до последней ниточки. Возможно, это занятие сможет вытеснить из памяти волкодава ваше не хорошее намерение.

Честно говоря, муж Эммы Хасановны уже давно хочет этого волкодава назад продать, но нет никакой возможности к этой собаке близко подойти. За это особенное качество и выменял за часы муж Эммы Хасановны в своё время волкодава. А назвал его незатейливо – Вовчиком. Сначала нравилось, что Вовчик в принципе не способен на консенсус, отвергает любую кооперацию, что он такой неконформный и обладает устойчивым зверским характером. Волкодав не мог скрыть свою зубастую злобу ко всем людям, ко всему миру, для него не существовали хозяева, он никого не охрянял, он рвался разорвать, как старую фуфайку, всех входящих и всех выходящих из дома людей, всех, проходящих мимо дома. Такие экстремальные характеры уже описывались мастерами литератуного жанра. Пока спасала людей от увечья тяжёлая цепь, которая порыжела от ржавчины, и муж Эммы Хасановны, выглядывая из окна во двор, всё прикидывал – как бы эту цепь дистанционно солидолом смазать, но решения этой проблемы не находил, железных роботов с радиоуправлением в посёлке ещё не было, хотя, - по телевизору показывали.

Травы утренние русские, дорогими бриллиантами от головок до пяточек обвешанные, завораживают, особенно, если первые лучики солнечные, горизонтальные, ещё прохладные, но ласковые, высветят всю эту красоту в сотни миллионов карат. Ахнешь, остановишься, подумаешь – и зачем горным инженером стал, зачем затеяли Саха-Якутию раскапывать, камешки драгоценные выискивать на километровой глубине? Вот оно – богатство! Собирайте для своих баб, ворам продавайте! Бизнес в стиле современных российских представлений – рентабельность десять тысяч процентов с нулевым начальным капиталом, с беспроцентным и безвозвратным кредитом. Короче –халява! Давай, пацаны конкретные и дядьки жадные, сюда, - на луга утренние! Да страшно это – вы и тут друг другу кости ломать затеете, вы же не граждане и не сограждане, вы – конкуренты, и понимаете эту конкуренцию конкретно: давить друг друга пока на лужайке утренней один, самый сильный и хитрый, не останется.

Так Россия и обезлюдеть может. В этом царстве-государстве, куда не кинь взгляд – везде поле брани, и даже в семьях покоя нет: корят друг друга, унижают и в морду норовят дать с воспитательной целью.

 

5.

Вон, и Эмма Хасановна отмутузила своего мужа, потому что давно обещала, а мутузила с использованием тяжёлого продолговатого предмета и в очень возбуждённом состоянии, так как он, гад, её «довёл». Короче, сорвалась женщина с цепи. Потом оказалось, что у мужика высокоразвитая нервная система, что, вообще-то, абсолютно нетипично для наших условий, а с такой высокоразвитой системой появляются, оказывается, у людей комплексы. Разве могла всё это Эмма Хасановна знать заранее, если журнал «Знание-сила» уже двадцать последних лет, после отмены советской власти, в посёлок не поступает, но у школьников можно любое порнографическое издание за литр самогона выменять?

Хотя, если бы она была повнимательней и заглянула в аттестат мужа об окончании восьмилетки, то увидела бы, что по двум предметам у него стояли четвёрки, а это бывает у нас очень редко, и если такой успех случается, то обладатель такого хорошего аттестата непременно покидает наше поселение навсегда. К нам только после тюремного заключения возвращаются и то – на время, перетоптаться. А муж Эммы Хасановны со своей высокоразвитой системой - остался, это значит, что он живёт в социально чуждой ему среде и, может быть, мучается и осуждает эту среду, где всё по-простому.

Короче, Эмма Хасановна достигла этим воспитанием обратного результата. Стала потом пытаться вернуться к прошлому, - вроде как стереть из памяти мужа избиение, заместить это избиение положительным событием, а не получается. Она и так, и эдак – даже красную свечку и дорогие специальные трусы с чулками кружевными в области купила у молодого бизнесмена, который предлагал на месте, в ларьке, всё примерить, а ларёк закрыть на переучёт.

Постеснялась женщина в области примерить, говорит – пошёл ты, я для домашнего использования. Но молодой барыга не отстал. Стал предлагать стрижку по-современному сделать и перечислил варианты: «Голливуд», «Мальчик-с-пальчик», «Азия», «Пупсик». Это немного заинтересовало Эмму Хасановну, так как названия таких стрижек она слыхом не слыхала, а после перестройки много чего нового появилось и не всё новое до деревни докатилось. И, чтобы сгладить свою грубость деревенскую, спросила - кто ж эти стрижки делает? Молодой барыга ткнул двумя указательными пальцами с грязными ногтями себе в грудь, произнёс: «Вторая творческая профессия - брадобрей». Он с серьёзным видом вытащил четыре фотографии и разложил перед ней – выбирайте, мол, дама, сами. Эмма Хасановна хотела, по-привычке, дать сумкой по голове барыги, даже приподняла руку, но сумка оказалась тяжёлой, поэтому только выкрикнула – «Паскудник!», а глаз от фоток не оторвала, где голые тела демонстрировали чудеса брадобрейского искусства.

Дома трусы примерила и комбинацию прозрачную, как в кино видела, надела, перед мужем стала позиции, будто Плесецкая, показывать, аж вспотела, а он, муж, как пенёк, – у меня на тебя, говорит, после инцидента больше не стоит и ляжки твои, говорит, меня отвращают. И точка. В общем, пережила Эмма Хасановна натуральное унижение, хотела его второй раз хорошенько отлупить, но побоялась – пока ещё надежда есть, а после второго раза комплекс закрепляется. Плюнула она на красивую свечку, чтобы зря не выгорала, - может ещё пригодится, плюнула в сердцах в сторону мужа, но сдержалась – скандалить не стала. Вот, дожили, - уже и мужика проучить нельзя! Как после всего этого душе женской не болеть? Как Эмме Хасановне после всего этого не посочувствовать!

А сочувствовать стал Ефим Чертенков, когда узнал правду о случившейся трагедии. Он стал отвлекать Эмму Хасановну от печальных размышлений рассказами интересных историй из своей жизни, а так же хамскими анекдотами. И это у него так хорошо получалось, что они на пару животы надрывали, если где встретятся случайно на улице, или на индивидуальной сеноуборке, или на собрании гражданского актива, где обсуждался всегда один вопрос: что делать, если денег нет.

Вариантов обогащения есть очень много, но чтобы эти варианты идентифицировать надо мозги иметь. В нашем посёлке живёт народ отфильтрованный и слитный, если не считать мужа Эммы Хасановны. Украсть или отобрать – это наши люди могут, но найти честный вариант обогащения – никогда не смогут. Некоторые помыкались и теперь подозревают, что нет такого варианта в нашей российской природе. Вот вы нам хорошую возможность с бриллиантовой луговиной подсказали, но мы этим путём не пойдём, хотя у вас очень красочно всё получается. Мы этим путём уже ходили, и ничего кроме мокрых штанов не получили, сибирская роса - она холодная и едкая, поэтому брюлики удобнее в Сокольниках собирать или в королевском парке города Кассель, где стоит на высокой горе печальный голый Геркулес, - видно, что малый бизнес у него не пошёл, в городскую администрацию его не взяли, оставили только меч в руке для харакири. А вот таких животрепещущих ершей, как у нас, действительно, нигде не водится. С этим согласны.

Живучесть и энергичность ерша можно с большой пользой использовать, но для этого нужна жерлица – такое нехитрое рыболовное приспособления для добычи крупных речных хищников. Кто ещё не совсем отупел от интернета, широкополосных форматов и других современных информационных технологий, знает, что для ловли на жерлицу необходим живчик, а живчик потому и живчиком называется, что он живость свою в воде демонстрировать должен, вроде как беззаботно радоваться жизни и вызывать этой радостью лютую зависть у щуки, желательно большой. Вот на эту цирковую роль больше всего и годится ёрш среднего размера, уже испытавший безумное счастье испускания молоки. Половозрелый ёрш – горделивый и постоянно возбуждённый. В сексе ему действительно равных нет. Кастрировать его практически невозможно, так как откусывать у него нечего. Зоологам известно, что крупные экземпляры ершей, а длинее пятнадцати сантиметров они не бывают, пытаются даже прищучить молодых жирных щук. Короче, ерши – это ещё те ходоки. За это ершей мужские экземпляры щук органически не переносят и при первой возможности пытаются их проглотить, а женские экземпляры щук их до того обожают, что при каждой встрече тоже пытаются живьём эту колючую тварь проглотить, чтобы получить удовлетворение. Получается, что ёрш – это рыба востребованная. Да и само слово «рыба» звучит как-то унизительно по отношению к ершу. Ёрш – это ёрш! И не надо никаких классификаций и определений.

 

6.

Насколько примитивны все наши классификации – мы знаем. Каждый природный объект наделён тысячами признаков, а наши идиотские классификации выделяют один признак, а потом все объекты раскидываются по разным клеточкам таблицы, а из клеточки, как известно, на свободу уже не выпрыгнешь.

Нас, всех людей, например, сначала раскидали по четырём клеточкам: белые, чёрные, жёлтые, метисы. Удобно, красочно, объективно. Протестов нет, чёрное ведь белым не назовёшь. Говорят – есть ещё голубые и розовые, не знаю, сам пока не видел, но можно и им клеточку дать, если им надо. На этом нужно было бы великим учёным каменного века и остановиться. Но наука любит копать глубоко, а когда учёных профессоров накапливается много, то им одного признака на всех мало, им нужна какая-нибудь мало-мальская научная новизна для автореферата, поэтому и ввели, не подумав, для классификации самый дурной и непонятный признак – «национальность».

Сразу, откуда ни возьмись, появилась «нацинальная гордость», а чтобы было чем гордиться нужны опять же доктора наук, которые подскажут, объяснят, что не всегда мы в таком бардаке жили, что полтыщи лет назад мы свою цивилизационную матрицу защитили – поляков и шведов порубили, вон, академик Чудотворцев опять у себя на даче новую берестяную грамоту про это дело нашёл. А цивилизационная матрица – это, вроде как, такая клеточка, только клеточка великая и с непроницаемыми стенками. Такая матрица существует только в России, зарубежным учёным для исследования её не дают и даже издалека не показывают. Вот свою цивилизационную матрицу заводите, а потом её и изучайте.

Скоро выяснилось, что «национальная гордость» - девушка некрасивая, спесивая, вздорная, очень самолюбивая и эгоистичная. Но внимания она требует очень много. А если что не по ней, - сразу в крик: «Унизили честь нации!». Ей, конечно, объясняют спокойно, что она целкой на пенсию выйдет, что она никому не нужна, но бесполезно, – врождённая неврастения с психопатическими эксцессами, плюс мания величия и синдром недооценённости, так как детство у всех этих девушек было трудным. И если эти две-три девки где–нибудь встретятся, а встречаются они часто, так как развелось их много по свету, то сразу начинают волосья друг другу рвать. Одна хочет выше другой быть. Каждая ходит со своим списком великих святых, великих полководцев, великих воров и обманщиков.

А им, этим девкам, доктора наук подсовывают тяжёлые фолианты с жёсткими корочками, где подсчитаны все наши победные куликовские битвы; все наши маршалы танковых войск десяти последних столетий; все наши космонавты, вышедшие в свободный космос, а потом на пенсию; наши индексы цитирования, умноженные на длину нашей транссибирской магистрали; относительное число наших нобелевских лауреатов; расход туалетной бумаги на одну нашу голову и средняя широта и долгота души нашего гражданина национальности «Х» одноимённого государства. Каждая девка читает всё свободное время только свой фолиант, про «своих». Читают и ахают: «Ё-моё! Вот, наши какие, оказывается, а кто мог подумать! С виду – засранцы. Надо, надо это по всему свету раззвонить – других девок потравить!» Знают, как подлянку подкинуть!

Когда в этих фолиантах слишком много самохвальства и свободной, высоко воспарившей, фантазии, то находится всегда объективный ведущий научный сотрудник из лагеря какой-нибудь конкурентки, который на основе исторических фактов и неоспоримых реалий текущий жизни чужие фаназии приземляет. При этом он выполняет своё исследование так эффективно, что длина вашей транссибирской магистрали уменьшается вдвое и заканчивается она уже где-то за Омском, кроме того, на основе надёжной статистики в иследовании утверждается, что туалетная бумага используется в вашем государстве «Х» исключительно для ваших самокруток и розжига печек в полугнилых домах, что ваши маршалы танковых войск табунами губили ваши танки, что ваши нобелевские лауреаты вовсе не ваши, а наши. В заключительной главе контр-исследования культурно изложено, что все они, - народ из лагеря конкурентки, плевать хотели на долготу и широту  вашей национальной души, так как очень хорошо эту пакостницу знают.

Истерика! Горький плачь «национальной гордости»! Требование немедленно защитить поруганную честь. Угрозы самоубийства и убийства с привлечением подразделений быстрого реагирования. Нет, ну это уже слишком! Может эту неврастеничную девку на паренька проверенного русоголового поменять?

- Вы, ...ан  ....аныч «патриотизм» в виду имеете? Уже вызвали, он вчерась ёршиков дёргал в Барвихе, расслаблялся, а сегодня с самого утра, как приказано, на бодибилдинге. Щас прибудет.

 

7.

Ершу хорошо, так как он не пытается себя позиционировать, идентифицировать, а кроме того, – не обладает национальным самосознанием, потому что в стаях он не живёт, от мира стенами не отгораживается. Он не апеллирует к сообществу ершей с просьбой создать ему демократические условия существования путём изоляции поголовья щук на особой территории, он не занимает никаких постов, более того, плотвичку он не отличает от ершихи, а детвора рыбья сама по себе живёт, ей никаких заветов ершей-отцов не передают и следования идеалам от детворы не требуют. Это нежелание или неумение ершей сбиваться в стаи, осуждают все организованные рыбьи сообщества, которые достаточно гомогенны.

А все гомогенные группы всегда гомонят, даже, если они рыбьи. Одну из таких рыбьих групп можно наблюдать в Германии. Она уже гомонит лет двадцать на странной смеси казахского, русского и немецкого языков, поэтому эту группу никто не понимает, толькой отмахиваются от неё. Причём, на каком бы языке они не говорили, свои мысли и чувства они могут выражать только с помощью ненормативной лексики. Запись этого гомона уже и в международный страсбургский суд отсылали, там многочисленные высокооплачивыемые чиновники долго пытались разобраться - что и как. Но дешифровку этого гомона выполнить так и не смогли, поняли только, что опять этой рыбьей группе что-то не хватает. Ответили коротко: хватит, пора и совесть иметь, а если совести нет - обращайтесь в ФСБ, там вас быстро расшифруют. Гомонящие подумали и решили свой гомон совмещать с нелегальным получением пенсий в двух государствах и с национальным танцевально-хоровым искусством, вывезённым, на всякий случай, с территории СНГ.

И пошло-поехало-закружилось: танцевальный ансамбль «Задорные Баранки», хоровой коллектив «За баней», песенный ансабль «Рябые куры», фольклорная группа «Старые перечницы», опереточный театр «Самосад», сводная драматическая группа «Не ходите, бабы, замуж за немцев, не подумавши, а подумавши, - тоже не ходите», сатирическо-музыкальный театр «Мойдодыр - чужой сортир», лирико-ностальгический коллектив «Хорошо в деревне летом...»

В Страсбурге обрадовались: да, только протяжная руская народная песня, переполненная глубокой русской печалью, и зажигательный народный русский танец могут отвлечь этих русских немцев от их гомона. И кто ж мог знать, что им ни церковь, ни язык немецкий, ни культура европейская не нужны – подавай гармошку, сарафаны атласные до пят и короны блескучие на головы. Наверное, это всё они и выпрашивали, когда гомонили. Нате, нате, всё бесплатно, только не зазывайте, ради бога, на ваши концерты, сами по себе гастролируйте, сами себе исполняйте, сами себе аплодируйте. Ваше искусство принадлежит вам и случайным прохожим. И, пожалуйста, не угощайте нас вашими пирожками с вонючей клюквой и вашими рыбными пирогами, из которых угрожающе торчат острые кости ершей, которых вы покупаете в своих «русских» магазинах.

Наговоры всё это. Будем мы ершей портить – в пироги засовывать! Ёрш только на жерлицу годится – тут от него прямая польза. Если вы в Целинограде выросли или в Чимкенте воспитались, то, конечно, вы ничего не знаете. Вы со своим среднеазиатским кругозором приезжаете в северную страну Германию, как законный казахский немец, и цокаете языком: «Вай-вай, какой чистота, писок нету, ишак нету, юрта нету. Вай-вай, деньга так давай, на диван загорай! Вай-вай, родня, сюда давай!» Родня, потрясённая описанием райской жизни, некоторое время находится в ступоре, она не может поверить, что такое возможно на этом подлом белом свете, кроме того, она хорошо знает, что вы всегда были ертекши, или брехуном, особенно, если выпьете водки из тонковолокнистого хлопчатника.

Старый жирши Султанмахмут Шнайдер отложит в сторону двухструнный кобыз, громко высморкается, сядет в ватном халате у саманной стены с северной стороны думать. Остальные казахские немцы расположатся перед ним рядком – смотреть, как аксакал думает, так как им думать запрещено пока аксакал жив. «Нет, не врёт майн внук Сакен-Сашка» - наконец, произнесёт он после трёх дней раздумий. Все раскроют рты, а ладони, кулаки и кулачки к грудям прижмут от напряжённого приобщения к истине. «А, Вы, ака, обоснуйте эту катахрезу» - встрянет выкидыш демократических преобразований, второй помошник комбайнёра по смазке редуктора и цепной передачи, Бекет Баумкорф. «В Германии хлопчатник не растёт, а, значит, там водки нет. Майн внук Сакен-Сашка трезвый письмо писал», - как ножом отрежет мудрый Султанмахмут Шнайдер. Ну, вся родня, а это примерно человек стопятьдесят – точно только МВД Германии знает, которое вызовы на историческую родину выдаёт, - кинется ишаков продавать, а народ местный на этих ишаков и смотреть не хочет – на своих насмотрелись. Берите, мол, их с собой, говорят, пригодятся для кочевой жизни, если вы «VolkaufdemWeg - народ в пути».

Сел Султанмахмут Шнайдер снова думать. Четыре дня думал – ничего не придумал. Сделали срочный телеграфный запрос насчёт бесплатных стаек в Германии для ишаков. Сакен-Сашка быстро отозвался, сообщил, чтобы только собак забирали – их сильно в Германии уважают, а ишаков – ни под каким видом! Решили, что или Сакен-Сашка от счастья умом тронулся, или, всё-таки, водка в Германии есть, так как только последние идиоты могут отдавать предпочтение вонючим собакам и не ценить работящих ишаков.

Авторитет Султанмахмута Шнайдера пошатнулся. Активист Бекет Баумкорф обратился в комитет защиты прав и свободы личности, в верховный совет по демократизации и реабилитации, а также в общество охраны диких животных и малочисленных народов с обоснованной претензией и привёл факты национального притеснения своего народа на примере систематического отказа покупки ишаков. Одна патлатая девка вновь раскрыла варежку, чтобы завыть, но комитет, совет и общество согласованно выступили в защиту ишаков на страницах республиканской печати. Ишаки, разобравшись в ситуции и, не желая усложнять своё общественное положение, проявили понимание и сами ушли в полупустыню, чтобы жить дальше, как жили их дикие предки.

Таким образом, барьер, стоявший на пути отъезда всей родни Сакен-Сашки в Германию, был снят, а  жирши Султанмахмут Шнайдер создал новое сказание: «Батыр Сакен-Сашка – жил кусы», что в переводе означало: «Брехун Сашка – это только первая ласточка».

Когда мы говорим, что вы, народ из Джамбула, Чимкета, Целинограда, а также все жители станции Бурное, ничего не знаете, то мы вас не обижаем, так как на самом деле вы знаете всё, вы только не знаете что делать с ершами и что такое жерлица. Этого не знает даже ваш аксакал жирши Султанмахмут Шнайдер, хотя у него есть одна юбилейная медаль за освоение пустынных регионов СССР, которую он всегда носит на своём ватном халате и натирает её влажным песком для блеска. Чтобы приподнять ваш образовательный ценз и снизить степень вашего возмущения, сообщаем, что жерлица - это рогатина, с которой мы до выезда из Сибири ходили на медведя.

Надо сказать, что сравнивать медведя с ишаком почти невозможно, но нужно, так как выходцы из Средней Азии хорошо знакомы только с ишаками и понятия не имеют – что такое медведь.  Чтобы отличить ишака от медведя, необходимо знать, что хоть медведь и ишак и имеют по четыре ноги, но это их не сближает, а отдаляет, так как медведь существо прямоходящее. По-существу, он располагает руками и ногами. Никакому ишаку это и не снилось. Медведь любит танцевать. Если под рукой есть набедренная повязка или цыганское платьешко, то он непременно это на себя напялит и закружится на задних лапах, как только кто дёрнет струны гитары. Медведь любит семиструнную гитару, и никогда в жизни не будет танцевать под кобыз, который очень плохо действует на его нервную систему. Кроме того, медведь в сравнении с ишаком – животное высокосознательное, так как летом его не надо кормить, а зимой его совсем не надо кормить. Ишак просит жрать постоянно, а танцевать не умеет. На этом простом примере видно насколько сибирская фауна высокоразвитее среднеазиатской.

Ну, а люди, живущие в окружении такого талантливого зверья, должны, само собой, соответствовать природе. Подыгрывать медведю на гитаре - это не на понуром ишаке прокатиться! Тут и музыкальную грамоту знать надо, и психологию исполнителя танца, и собственный физический тонус должен быть высоким, - иначе капец!

 

8.

Вот так опосредованно, через рогатину, связан мир ершей с миром медведей.  А таких связей малозаметных или совсем незаметных полным полно, - они, как радиоволны или телевизионные сигналы, их тысячи, и в каждом сигнале картинки натурального размера с натуральным звуком: вот носорог спит в грязной воде, или ливень хлещет по солидным каштанам, или палата лордов с толпой возмущённых мужиков, или тринидагская деревня с медлительными высокими гибкими бабами. И визуализировать эти сигналы можно только тогда, если удаётся их поймать. Схема простая: если есть источник, то найдётся и приёмник.

Источником сигналов был Ефим Чертенков. В нём такой заряд электрический постоянно накапливался, что если он приближал указательный палец левой руки к пальцу правой руки, то между концами пальцев проскакивала молния и в воздухе появлялся запах жареного мяса. По утрам стоило ему немного, для подзарядки, с бабой поругаться, как он был готов без подручных средств печку разжечь. Ну, а прикурить дать какому-нибудь баламуту – это было для него вообще пустяком. Когда человек с такой энергетикой подаёт сигналы, то может произойти непоправимое. Эти сигналы он направлял в последнее время на Эмму Хасановну, хотя начал с шуточек и нехороших анекдотов.

Внутрисемейная трагедия сделали Эмму Хасановну чувствительной и склонной к познанию новых явлений жизни. А какие новые явления могут быть, если жизнь идёт по проторённой деревенской колее, где всё ясно на много лет вперёд? Да, так было раньше, а когда коммунист Ельцин назло коммунисту Горбачёву объявил своё решение прекратить строить социализм, ясность из жизни исчезла. Прогрессивный Горбачёв хотел социализм перестраивать, а уязвлённый Ельцын – ломать. Пионеры, вдруг, остались без вожатых и без торжественных линеек, а октябрята полностью потеряли морально-этическую ориентировку, плакали дома, спрашивая: «Мама, что теперь делать, я же клятву давал перед лицом моих товарищей и классной руководительницы?» И капали их горькие слёзы прямо в тарелку с манной кашей, образовывая на поверхности каши лунные кратеры.

Мучение юных и молодых душ долго не утихало. Постепенно они все поняли, что клятвы перед лицом своих товарищей дают тогда, когда это надо, что клятвы нарушают тогда, когда это выгодно, что жить, подличая, - выгодно и доходно. Новое поколение циников, эгоистов подросло и вступило в общество с одной единственной целью – самообогащение любым путём, желательно за чужой счёт. Прогнозы западных аналитиков подтверждаются – только новое поколение, необременённое опытом коллективизма и равноправия, будет в состоянии радикально изменить жизнь в России.

А на мужиков деревенских решение Ельцина никакого впечатления не произвело. Первое время жить стало даже лучше, - бригадиры перестали носиться утром по деревне и зазывать тружеников и тунеядцев на работу, всё деревенское руководство незаметно рассосалось, как будто его и не было. Постепенно рассосалось и поголовье скота, кормить стало некого, а техника колхозная, сделанная из железа, тоже смогла как-то рассосаться. Оказалось, что можно жить без скота, без техники и без председателя колхоза. Советская власть на последнем вздохе прошептала: «Ох, и намучилась я с этим народом! Слава Богу, что помираю».

Многомиллионное государство перешло исключительно на привозной фаст фуд. Зарубежным колхозникам стало тоже жить лучше – появилась новая оголтелая армия потребителей, эту армию завораживала любая яркая упаковка с нерусскими буковками, так как она сигнализировала о существовании райской заморской жизни. А молодые потомки тех русских баб, которые давным-давно ходили в кокошниках и только теоретически интересовались курортным развратом, принялись, наконец, вдохновенно за своё дело. Те современницы, которым уже перевалило за сорок, замазывали морщины зарубежными кремами, меняли золотые зубы на фарфоровые, брили специальными швейцарскими машинками пах и растолстевшие ноги и горько корили марксистко-ленинскую философию, а также ортодоксию старого руководства, слишком поздно выронившего из рук вожжи.

Но это в городе так стало. В далёких поселениях деревенских, которые иногда, для смеха, даже городами называли, тоже появились в ларьках яркие упаковки с товаром, где было написано русскими буквами специально для дураков, ещё не выучивших английский, что срок годности товара за пределом Западной Европы и Северной Америки не ограничен.

Короче, купилась Россия и в который раз проглотила пёструю мормышку, под крылышками которой спрятан стальной крючок с бородкой. Кто эти мормышки постоянно по течению пускает и будоражит наивные мозги большой и вялой рыбы с ракетно-ядерными шипами по имени Россия – мы не знаем и знать их не хотим, так как этой рыбе давно пора самой знать, что договоры мирного сосуществования можно заключать только с рыбами, но не с рыболовами.

Однако устаканилось всё постепенно. Руководство страны проявило мудрость – пустило всё на самотёк, а само занялось приоритетной задачей – приватизацией. Стали считать-пересчитывать, - что же советский народ за семьдесят лет нагородил-настроил, что им советская власть оставила, стали делить, пилить, откатывать, расспрашивать про офшоры, за ручку знакомиться с нерусскими банкирами, так как в своём отечестве ни пророку, ни банкиру верить нельзя.

Почему-то богатыми стали только те, кто занимался приватизацией. Народ, как только понял, что руководству страны он больше не нужен, загоревал, наиболее чувствительная часть народа, а это преобладающее большинство, решила погубить себя водкой, так как сиротское существование, без царя батюшки, без отца всех народов или без матушки императрицы, россияне не переносят.

Всё это так, всё это правдиво описано, но там, на периферии, где Вовчик, Чертенков, Эмма Хасановна и некоторые другие жили, а может и до сих пор живут, есть только две приоритетные задачи: картошка и сено. Это установил народ эмпирическим путём, кроме того, он открыл детерминированную зависимость, которую упрощённо можно представить в виде ряда последовательных качественных преобразований: сено-молоко-навоз-картошка. Иногда этот ряд усложняют, тогда получается: сено-молоко-навоз-картошка – сало и мясо – навоз.

И никакой эмпириокритицизм не в состоянии оспорить эту народную мудрость, которая соответствует уровню всероссийского надвременного закона, хотя на территории Москвы этот закон уже длительное время, по данным астрофизической лаборатории имени Штернберга и убойного отдела МВД, не работает. Там справедлив другой закон: деньги – очень большие деньги – мультиденьги – прощай Россия навсегда. Часто, в условиях локальных финансовых кризисов и на фоне столкновения жизненных интересов отдельных влиятельных группировок, этот закон трансформируется в частную закономерность типа: деньги – очень большие деньги – пусть пухом будет ему земля. В общем, законы становятся всё более относительными и зависимыми от места их приложения или от пространственных координат, а также от общественного положения и финансовых возможностей тех, на кого эти законы пытаются распостраняться. Старая немецкая политэкономия, которую в течении семидесяти лет преподавали во всех технических и гуманитарных вузах России, изменилась до полной неузнаваемости, а, точнее говоря, она стала эндемичной, пригодной для употребления только на территории России и некоторых обездоленных стран СНГ.

Картошка – спасительница российского народа. И здесь без царя батюшки не обошлось. Прислал Пётр Первый первый мешок картошки из Голландии, где был в служебной командировке, своему народу. А до этого уже многие русские по Европе шастали, но ума и желания разобраться с картошкой у них не было. Их всё больше интересовали лавки, где парики с буклями продавали, да балы, где можно было подцепить интересную куртизанку с изысканными манерами и причудливым набором, ещё неизвестных в России, венерических болезней. Эти представители русского народа с удовольствием поедали картофель-фри, а также картофельное пюре, а также картофельные лепёшки с йогуртом, но о народе своём, который имел на столе в те времена только кашу, репу и капусту, они и не подумали. Это подтверждает известное положение – люди из русского народа о своём народе никогда не заботились. Только у царя-батюшки, только у матушки-императрицы, только у отца всех народов и, на худой конец, у центрального комитета «Единой России» голова болела за каждого человечка: то картошки голандской подбросят, то целину засеют, то окно прорубят, то зеков амнистируют, то переселение народов затеют, то пенсию дадут за практически бесплатную работу в течение пятидесяти лет.

 

9.

Да много чего они для нас, безголовых, делали и делают, а мы всё, как детки капризные, губы надуваем – и это не так, и то нам не надо. Ну, не угодить! Поэтому советская власть и померла так быстро – нанервничалась, напереживалась. А новая власть сказала – хватит, никаких мамок-папок, самим пора своей жизнью управлять, не маленькие. Сами решайте, какие земли засевать, где общественные уборные строить, какие реки перекрывать, сколько сапогов шить и почём водку продавать.

Вот так. Ответственность. Короче, бросили на произвол судьбы. Пришлось даже картошку бывшим колхозникаи самим копать. А опыт-то утерян. Десятилетия этим занимались приезжие люди из института ядерной физики – все лысые, в очках, ни одного матерного слова, а колхозники каждый год, если дождя нет, на меже столпятся, поглядывая на ловкую работу, удивлялись, семечки щёлкали, но вступать в разговор боялись, так как каждое предложение они начинали с вводных слов-матерков, причём, все прилагательные давно утеряны в русской деревне и заменены свободными вариациями вводных слов, поэтому взаимопонимания достигнуть было трудно.

С началом демократических преобразований в стране, когда этим лысым физикам и всем, кто химичил в академии наук, юные дарования, приближённые к Кремлю, перекрыли кислород, интеллигенция стала стремительно приближаться к народу. Это называется конвергенцией. Появилась основа для взаимопонимания – общий язык. Лысые физики каждую фразу стали начинать с целого вводного предложения, а после произнесения этого предложения они энергично плевали на носки ботинок собеседника или слушателя. По этой причине их перестали пускать на международные симпозиумы. Российская наука враз стала невыездной.  На саммитах и симпозиумах стали крутиться юные дарования, которые называли себя либералами, живущими в одной «семье». Запад по-отечески похлопывал эти юные дарования, догадываясь о неминуемых пуэрперальных проблемах, но когда эти дарования стали перекачивать сотни миллионов долларов на свои западные счета, стало ясно – в России появилась элита. Настоящая! Так как старой коммунистической элите и в голову не приходило открывать личные счета на Западе. А если бы это и пришло в голову, - кто бы взял там эти грязные советские деньги!  В период политического противостояния деньги ещё пахли. Слава Богу, - это позади. Запад стал сигнализировать России, что он для неё открыт, в смысле приёма больших денег. Когда все деньги утекли, юные дарования объявили дефолт – экономический и финансовый кризис по всей стране. Президент Ельцин, измученный ненасытной «семьёй», стал по-стариковски публично просить прощение у российского народа за бесконечный бардак во вверенном ему государстве и непублично просить «семью» оставить,  наконец, его в покое, так как кроме тёплой пижамы и мягких домашних тапочек ему уже ничего не надо. Российский народ – активный участник этого бардака, великодушно простил своего президента и продолжил свои старые делишки.

У меня, автора этого сочинения, постоянно возникает ощущение, что меня отвлекают и уводят от основной идеи, которую я ещё не смог для себя сформулировать. Вот, начал я про сигналы Чертенкова, которые он посылал Эмме  Хасановне, а оказался чёрт знает где. Это время такое: мы не знаем толком куда идти, чем заниматься, о чём писать – нет генеральной линии.

А когда нет генеральной линии, то чужая душа становится потёмками, потому что она сама по себе формируется, зреет, и путь её к зрелости может быть очень извилистым, необычным и непонятным другой душе, избравшей совсем другую дорогу. Может это и не дорога, а ошибочная тропка в никуда. Вроде, таким образом обеспечивается многообразие духовного мира. Может быть.

Что касается мира материального - здесь определили чёткую генеральную линию. Эта линия прямая, указующая, с большой стрелкой на конце и жирной надписью «деньги». Дана ориентировка всем народам на века. Если эту стрелку поскрести, то можно прочесть слово «свобода». И это правильно в том смысле, что «свобода» дарит «свободу обогащения». Иметь «свободу» и быть полунищим, иметь «свободу» и не иметь работы, иметь «свободу» и не иметь приличного жилья – это всё реалии современного мира. Казалось бы – зачем такая «свобода» нужна? А нужна она именно потому, что без «свободы» не будет «свободы обогащения». Конечно, это не абсолютная свобода, но шансы обогащения есть, вроде как, у всех, а реально – у меньшинства.

Так было совсем недавно в либеральной России, когда каждый имел почти реальную возможность втихоря укатить железнодорожную цистерну с нефтью Urals. Некоторым повезло – удалось укатить. Некоторые, даже, на этих цистернах выхали на ПМЖ за границу. Те, кому повезло, стали дальше скрести стрелку генеральной линии и на ней проявилось главное: «неприкосновенность личной собственности». Конечно, в первую очередь эта неприкосновенность распространяется на многомиллионные состояния, так как чем больше состояние, тем больше труда вложено и тем заманчивее юристам такие состояния защищать. Мы же понимаем – кто будет платить хорошие деньги человеку ленивому? Они, владельцы состояний, трудились. Судя по их результатам, они трудились в сотни и тысячи раз эффективнее, чем среднестатистический высококвалифицированный рабочий или способный инженер, причём, трудились они споро, и в основном в период с 1992 года по 2002 год. А, например, бывшие директора крупных промышленных комбинатов и объединений, которые начальствовали с 1972 по 1982 год, пытаются улучшить своё материальное состояние путём окучивания двух соток, засеянных картошкой. Их презрительно обзывают красными директорами, те русскоговорящие, которые приобретают сейчас недвижимость в Лондонбурге по невероятным ценам, а половина провинциальной России ютится в это время в ветхом жилье.

 

10.

Но дело не в этом, а в том, что народ деревенский впервые понял, что на сенокос его не призовёт больше районная газетка, что охрипший секретарь райкома не будет объезжать сёла и контролировать выполнение плана по сенозаготовке, что никакой  передовик уже не получит почётный вымпел. Короче, руководство ответственность с себя сняло и переложило эту ответственность на простой народ. Такой хитрый ход народ и ожидать не мог. Он-то думал, что перестройка закончится увеличением зарплат и уменьшением цен. А получилось всё наоборот. Правда, Лиля Меркель и Игорь Семёнович Фишман свободу получили.

Эмма Хасановна последнее время с удовольствием ходила ворошить сено, а то и с литовкой её можно было увидеть. Покосы поделили, - крика было много и обид смертельных и, даже попытки мордобоя с благородной целью восстановления справедливости. Демократические методы принятия решений на низовом уровне показали свою неэффективность. Из-за копны сена многие были готовы в деревне развязать гражданскую войну, а что тогда творится выше, там, где вязанки долларов делят!

У Эммы Хасановны делянка по левую сторону луговины, там, где колки берёзовые загустились и всё норовят семенами своими летучими покосы усеять, а у Чертенковых – ближе к правой стороне. Наладилась она под вечер с граблями на делянку ходить. Чертенков в это время обычно уже чуть навеселе, расслабляется, сидит на крылечке, курит, а как увидит степенную Эмму Хасановну, так хвать правило и давай литовку острить, вжик-вжик, - аж искры выскакивают. Наточит и бегом на работу, - времени для работы уже не много, надо торопиться.

А дороги-то нет делянку Эммы Хасановны обойти, поэтому поперёк пути эта баба в наклон стоит – ей сено в наклон ворошить удобней. Стороной обойти – как-то не по-соседски, надо подойти, а подойти и зад не погладить – это как-то не по-мужски.

Короче, нашла Эмма Хасановна усладу, и никто их не поймал, а зачем ловить – люди серьёзные, если им это в охотку, то и мы не против, только завистники могут сплетничать и наговаривать, тем более, что муж Эммы Хасановны отказался её радовать. А Чертенков мужик рослый, и живот начальственный, солидный при нём, к тому же – балагур, защекочет словами, затуманит короткие мозги бабьи в миг. Так они вдвоём и ворошили сено неделю, а потом у Эммы Хасановны глаза раскрылись: оказалось, что балагур начальственного вида – слабак в этом интимном деле и ни в какое сравнение не идёт с её обиженным мужем, хотя муж и ростом, и весом не вышел, и с бабами заигрывать не умел. Эмма Хасановна вторую неделю шла с граблями на делянку уже без всякого энтузиазма, как на работу, и не отвечала дурным смехом на хохмы Чертенкова, внешний вид которого, как выяснилось, не соответствовал ожидаемому содержанию.

Такое глубокое личное разочарование пережили многие женщины, но большинство этих женщин или дальше тихо и терпеливо жили с этими солидными мужчинами, или молча их покидали, мотивируя свой поступок несходством характеров, если плешивый хитроглазый судья их об этом спрашивал.

Только Эмма Хасановна, женщина откровенная, не получив в очередной раз настоящего удовлетворения под копной сена, стала упрекать любовника в быстротечности события и, самое страшное, - сказала о превосходстве своего мужа в искусстве любви. Чертенков захотел доказать обратное и, конечно, не смог. У него разряд электрический сверканёт горячими искрами, а потом напряжения нет. Мужик рассвирипел, но драться не стал, только подошёл к молодой берёзе, ухватился повыше, согнул её, как бабу беспутную и накинул на верхушку новые красные трусы Эммы Хасановны, купленные в области у молодого наглого барыги, которого сейчас уважительно называют бизнесменом, так как он подстриг ногти и завёл себе для солидности охрану из местных придурков.

Ушёл Чертенков, а берёза распрямилась и подняла в вечернее тусклое небо предмет женского туалета. Поняла Эмма Хасановна свою ошибку, кинулась к берёзе, а куда женщине до здоровенного Чертенкова, она только смогла потрясти ствол, от чего трусы только укрепились на верхушке дерева. Стало ясно, что отношения с Чертенковым испорчены основательно.

Воронья редкая стая, которая летела в ельник на ночёвку, дрогнула и обошла стороной странную берёзу с красным лоскутом. Такого они уже лет десять не видели. Птицам был хорошо знаком американский флаг. Его, года два назад, когда в селе ликвидировали почтовое отделение и медпункт, прикрепил к коньку крыши продажный Витя Коковкин, который, несмотря на свои пятьдесят два года, учил английский язык и написал на крыше своего дома крупные непонятные слова белой импортной краской. Он утверждал, что эту надпись читают шпионские американские спутники, которые картинки в Пентагон и ФБР посылают, а с самолёта любой иностранец разберётся что написано, если вниз глянет. Все думали – это он приветствие написал, типа – добро пожаловать в перестроенную демократическую Россию. А прошлым летом Людка, дочка Шишкиных, из области приезжала, она не работает и не учится, но чем-то там интересным занимается, такая современная стала – глаз не оторвать, как кукла Барби, только справная, она и объяснила, что на крыше написано: хочу в Америку, прошу убежища, готов на всё. Ну, а кто этого не хочет? Что теперь все крыши в деревне измарать? Сами мы засрались, никто к нам воров, мошенников, проходимцев и бандитов из-за границы не засылал – наши это детки! А если дети у нас такие, то и мы не лучше.

Осуждать публично Коковкина не стали, так как свободу слова мы в деревне соблюдаем и знаем, - шансов у него нет. Лилю Меркель, которая дояркой у нас работала, ещё когда порядок был, Германия забрала насовсем, хотя никто её не обижал, но, вроде, обидели её бабушку, которая померла лет сорок назад. Но дело не в обидах, а в том, что не каждую нашу доярку в Германию жить приглашают. Отказываться от такого приглашения нельзя, так как это проявление неуважения на международном уровне – зачем нам лишние скандалы по поводу прав человека. Поэтому Лилька сопливила-сопливила, но решилась на выезд. Провожали всем селом. Лиля в прошлом году к нам гости приезжала, как увидела, что с её фермой стало после реформ, - заревела и – быстро назад. А Игоря Семёновича Фишмана из бывшего районного управления снабжения, у которого и награды были за общественно-трудовые  успехи, забрали в Израиль, вроде, тоже насовсем, как специалиста по логистике и подъёму энтузиазма. Он и поглядеть не приезжал, ему и так всё ясно, - человек грамотный, доклады очень толково делал на собраниях партактива.

У остальных шансов нет, только Эмма Хасановна, если захочет, может в Татарстан поехать, там зима мягче, а остальное – как у нас. Ну, и Людка Шишкина старается только с иностранцами, говорит – может какой дурак и заберёт, но годы проходят, а предложений пока нет.

В общем, все кого пригласили выехать из бывшего Советского Союза, - выехали, а это – миллионов пять населения! Но на Западе говорят, что с правами человека у нас всё ещё плохо – это им оттуда, издалёка, наверное, виднее.

А мы думаем, что это из-за продажного Коковкина такое напряжение в гуманитарной сфере между Западом и Россией. Приятно, конечно, что они на Западе так за наши права болеют, что пять миллионов человек им мало, хотя, по слухам, в Германии тюрьмы российским народом уже переполнены.

Мы-то тут совсем другим озабочены – маракуем как эти права, наконец, ограничить и хоть какой-то порядок в нашу жизнь вернуть. Сигналы всякие подаём нашим правителям-ёршикам: товарища Сталина лицом России выбрали. Мол, вот, есть примеры исторические. Подражайте! А они будто и не слышат голос народа, своё долдонят: либерализация, приватизация, глобализация, модернизация.

Что там про нашу ферму говорить, когда уже гидростанции трещат по швам, так как денег на замену ржавых болтов нет, и гидротурбины с погнутыми, бешенно вращающимися лопатками, летают по воздуху, повышая опасность перемещения лайнеров российской гражданской авиации, которая сама давно заржавела и, поэтому, для исключения нервного срыва работников зарубежных аэропортов, наши самолёты, снабжённые камуфляжной раскраской, садятся там только в ночное время. Если деньги и появляются, то их сразу запускают в дело, деньги должны работать, – покупают, например, американскую баскетбольную команду за семьсот миллионов долларов. Это резко поднимает престиж страны. Конечно, летающая гидротурбина – это тоже впечатляет. Не каждое государство может гидротурбину запустить в небо. Но это чудо скоротечное, жди ещё, когда вторая полетит, а команда – она целый сезон может престиж поднимать!

Трусы надо снять обязательно, во-первых, это улика, а во-вторых, они денег стоят и удобные в носке, - думала Эмма Хасановна, когда добиралась с граблями на плече до дома.

А уже засмеркалось, и небо тёмное стало придавливать горизонт на востоке и надвигаться тяжёлым валом на леса вокруг деревни. Останется потом одна проплешина над избами в небе, через которую, кажется, можно ушмыгнуть, но, пока поразмыслишь, - она залепится,  - вот и отрезаны избы и их обитатели от всех миров. Делать нечего, – осталось или спать, или свиньям болтушку с отрубями и картошкой вынести, или за покойным Ельциным наблюдать по телевизору, как он, пьяный, то немцев, то американцев смешит, старается, понравиться им хочет, русский размах показывает. До него уже такой русский президент был, - тоже очень старался, но мышление его подкачало. С той поры стало ясно, что если президент в ударениях слов путается, то он является носителем невнятных прогрессивных идей, а стало быть, смертельно опасен для России. 

Дополнительная информация