Татьяна Розина

 

Комментарии на комментарии

 Приветствую всех, кто прочитал мою статью и откликнулся на неё (ЛЕ 206). Спасибо господину Батшеву, который разослал текст с просьбой прокомментировать ее. Ведь я писала свои рассуждения именно как просьбу помочь разобраться, хотела получить советы от людей, которые пишут, издаются, публикуются... У каждого есть личный опыт. Однако, прочитав реакцию двенадцати авторов ЛЕва, не знала — то ли смеяться, то ли плакать. Выбрала первое. Всё же скорее смешно...

 Друзья, поясняю — статья была не обо мне (хотя опиралась на мой опыт), а о проблемах книгоиздания, о способах поиска литагентов, о возможностях выхода на широкий книгоиздательский рынок. Почему вместо ответов на поставленные вопросы перешли на личности и стали критиковать меня? Это тема отдельного разговора и я готова подставить свой литературный бок для того, чтобы вы кололи его своими отточенными перьями. Но сейчас-то речь совсем о другом.

 Владимир Семёнович, разослав автором журнала мой текст, рассчитывал на дискуссию. А получился базар, сильно напоминающий совдеповскую программу «Пусть говорят», где все орут, никто никого не слышит, страсти накаляются, бестактность торжествует. Друзья, как можно было прочитать так текст, чтобы выводы делать разные? Понимаю, понимаю... вы писатели. А не читатели. Но всё же.

Вот, скажите, как так вышло... Михель Кляйн, Маргарита Завадская и Ирина Бирна посчитали, что я не могу называться писателем. Но первые двое так считают, потому что у меня завышенное самомнение, а вот Ирина как раз рассуждает от обратного — если человек занимается самокопанием, не уверен в себе, никакой он не писатель. Вот так да. Так как же  быть? Я самоуверенна или наоборот не достаточно самодостаточна?

 Лидия Гощчинская обрушила на меня гнев за то, что я «ищу в совдепии своего читателя», а вот Алишер Киямов считает, что «отказ от публикаций в периодических изданиях покинутой отчизны — непозволительно». Ладно, каждый из них имеет право на своё мнение — но беда в том, что они оба, с разными точками зрения винят меня. Первая в том, что я там публикуюсь. Второй ругает за то, что отказываюсь от публикаций в покинутой отчизне. Так я там ищу читателя, или отказываюсь от публикаций?

Я уже не говорю о том, что вопросы ставились не обо мне, а о книжных издательствах. Но и меня осуждают с диаметральной противоположностью мнений.

Как же понять вас, дорогие, писатели. Если каждый слышит то, что САМ хочет услышать, а не то, о чём идет речь в тексте?

Но даже если вы перепутали тему, и решили покритиковать меня, хорошо... но зачем же оскорблять, тем более, не обоснованно? Вот Алишер Киямов обвинил меня во лжи, вступившись за российских издателей, заявив, что я не имею права говорить об их нечистоплотности, так как живу в Германии. Вот те раз, а подписанные с российскими издательствами договоры, по которым не было заплачено — это что, недостаточное право, чтобы утверждать — издатель нечистоплотен?

      Или обвинения Ирины Бирны в том, что я не читаю интернет и не в курсе событий в России. Это Ирина плохо читает наш журнал, в котором моих статей на эти темы достаточно. Зачем же метать копья не по мишеням?
   В общем, получился не разговор по делу и по душам, а крики, ругань, обвинения. И всё это лишь на текст, в котором я просила обменяться опытом на тему: как стать писателем, которого издают и которому платят за его труд.

      Теперь отвечу каждому, кто нашёл время, чтобы прокомментировать мои рассуждения. На-чну с тех, кто правильно понял и адекватно отреагировал. Хочу выразить им глубокую благодарность за участие, размышления, советы. Это писатели, появление которых на страницах журнала, всегда радуют. Не разочаровали они и на этот раз. И это приятно. В последнее время слишком часто приходится разочаровываться... увы. Борис Майнаев сформулировал ответпредельно ясно, жаль только коротко. Его позиция схожа с точкой зрения не менее мной уважаемого Игоря Шесткова. То есть писать надо, потому что пишется. Если без этого не можешь никак. Но Борис всё же не хочет ограничиваться «писанием в стол», он «ищет заветную калитку, которая могла бы привести к встрече с госпожой Удачей». Это радует. Жаль только, не рассказал подробнее, как и где именно ищет он этот выход к успеху.

Игорь Шестков — один из самых ярких, запоминающихся авторов ЛЕва. Уж кто-кто, а он  достоин и внимания широкой аудитории, и достойных гонораров. Именно к нему первому обратилась я со своими вопросами. Уж он-то знает ответ, была уверена я. Игорь подробно описал свои мытарства и сделал неутешительные (на мой взгляд) выводы - «главная награда писателя — возможность писать...»,

«... деньги надо зарабатывать другой работой», а потому... «жить без семьи и бедно». Понимаю Игоря, сама на грани... Но всё же оставляю для себя еще щёлочку для поиска той калитки, о которой написал Борис Майнаев.

    Короткая ремаркаИсидора Когана тоже по делу: «Успех в руках божьих». Но я всё же придерживаюсь другой поговорки: «на Бога надейся, но сам не плошай». Поэтому «дёргаюсь» и ищу «калитку к успеху». Очень понравилось его пожелание разработать методику взаиморецензирования. Действительно, это помогло бы повысить «оценку качества» продукции (хорошо — не товара, шучу), продвигая её на рынок». Исидор прав, обсуждение работ братьев по писательскому цеху дело нужное, для того и существуют Мастерские в виде литературных журналов.

     Светлана Кабанова— прекрасный поэт, а, главное, человек отзывчивый и, судя по её ответу, вдумчивый и серьёзный. Она единственная подошла к де-лу скрупулёзно и разобрала по пунктам то, что нужно предпринять автору, который хочет вырваться из «стола», со страниц даже очень хорошего литературного издания в мир широких возможностей (имеется в виду выход на рынок немецкой литпродукции). Светлана советует взять кредит в десять тысяч евро... и далее пошагово расписала действия автора. Теоретически схема прекрасна и логична. Но, если мы вернёмся к выше процитированному Игорю Шесткову, то вспомним, что пока что мы «бедны», так как зарабатываем не тем, что умеем делать (писанием), а чем-то другим. А «другим» у меня лично не получается заработать достаточно много, чтобы мне дали такой кредит. Так что этот вариант не для меня.
    Но Светлана предполагает та-кой ход событий и предлагает щадящий вариант: сделать перевод синопсиса и разослать в не-мецкие литагентства. Согласна, этот совет стоит обдумать. Я ничуть не боюсь, что в этом варианте автор получает лишь процент от прибыли (а не всю прибыль, в случае, если писатель обходится без агента). Процент всё равно лучше, чем вообще ничего. Также хороши предостережения Светланы - они вовсе не наивны,  как она считает. Увы, жизнь такова - нужно пытаться быть благоразумным и не попадаться на крючки аферистов.

    Спасибо большое за понимание и интересный рассказ Анне-Нине Коваленко. Она описала  свои «похождения» в поисках «калитки к успеху». До чего они похожи на те, которые прошла я. Показательна и её история с ПЕН-клубом. Ой, как знакомо. Металась от американских агентов к русским и обратно, пыталась договориться с издателями. За исключением имён и мест, всё аналогично. И вот эта фраза: «что вы, у меня известных и раскрученных... не покупают». И я это слышала. И у меня тот же во-прос: «а кто же известный из тех, кого издаёт этот литагент. Тот, кого лично знает он?» И са-ми агенты при более подробном рассмотрении оказывались бывшими учителями русского языка или неудавшимися журналистами. В случае Анны-Нины это была «... шустрая бабёнка...» Нередко так можно охарактеризовать и других «агентов».

     Последний, кто отлично, казалось бы не напрямую, но ответил на мой вопрос... стала не-сравненная Кира Сапгир. Её история об «Истории О» заслуживает отдельной публикации - не связанной с моими рассуждениями по поводу проблем книгоиздания. История сама по себе замечательная. И написала Кира потрясающе — головокружительно. Разобрала на одном примере, почему бывает так... Кира Сапгир много знает и понимает. Она точно не удивится, если услышит, что у Эйфелевой башни можно поковырять в зубах. Недавно услышала, что именно так ответил скульптор Эрнст Неизвестный, когда критиканы от соцреализма спросили его, указав на скульптуру женщины: «а вы могли бы полюбить такую?» Эти люди не понимают многого. Кира Сапгир из тех, кто (я уверена) понимает... Поэтому она ответила на мои вопросы рассказом истории об «Истории О». Есть над чем подумать...

   На этом можно было бы закончить, потому что всё остальное «мимо» темы. Но, с другой стороны, им-то как раз хочется ответить. Попытаюсь оставаться корректной. В отличие от некоторых, не люблю обижать людей.

     Лидия Гощчинская - за совет прочитать «Грасский дневник» Галины Кузнецовой спасибо большое. Но дальше Лидия пишет абсолютно нелогичные вещи. Она не понимает мою позицию и восклицает: «ах, если вам необходим совдеповский читатель...» Простите! Я пишу по-русски. И на  кого, кроме читателя, читающего по-русски, не могу рассчитывать. А уж совдеповский он или нет, нельзя сказать лишь по месту его проживания. И в России, смею вас заверить, живут не только «совдеповские люди». Как и на-оборот — в Германии среди эмигрантов полно законченных «сов-ков». Лидия сводит всё к единому, не видя частностей. Не вся Россия это Путин и его жополизы. Есть там и другие люди/читатели. Читатели. Их миллоны. Жаль, что нужно объяснять: «совдепия» - не место жительства, а образ мышления. Поверьте, Лидия, раз- деление на совдеповских читателей и «других» проходит вовсе не по границе между Россией и Германией (она в мозгах). Меня интересуют вторые («другие»), адекватные люди, читающие по-русски. Они есть везде. Или вы считаете, что ВСЕ авторы и читатели ЛЕ, исключительно НЕ совки? Переехали в Германию и сразу вдруг всё понимать стали? Значит, ТАМ «совки» и там искать читателя нельзя, а тут не «совки», поэтому только тут правильный читатель. Право, как наивно. Да и опыт попыток обращения к немецким агентам мной тоже описан. Я везде пыталась. Это раз.

   И два. Лидия возмущенно спрашивает: «Чем вас не устраивает ЛЕв?» А я разве писала где-то, что ЛЕв меня не устраивает? Являюсь подписчиком и автором этого издания более десяти лет (практически с первых номеров), постоянно пишу благодарности редактору Батшеву за то, что он делает святое дело для нас, живущих в Германии. Но Лидия опять путает грешное с праведным. Почему автор, публикующийся в ЛЕве, должен быть счастлив и никуда не стремиться, на большее не рассчитывать?

 ЛЕв — литературный журнал, и это прекрасно. Это НАШ с вами ДОМ, вернее я бы сказала - это наша кухня, мастерская, на которой мы имеем возможность показать свои работы определённому количеству читателей. Ещё раз низкий поклон Владимиру Семёновичу. Но дальше-то что? Дальше, по мнению Лидии, даже не думай. Но неужели плох тот солдат, который мечтает стать генералом? Плох тот писатель, который мечтает издаваться огромными тиражами?

     Следующий посыл Лидии - изучить опыт писателя Шишкина. Он-де пробился. Прежде, чем давать такой совет, не плохо было бы изучить его опыт самой. Я давно это сделала. По поводу Шишкина в моей статье был целый абзац. «Этапы большого пу-ти» назывался. Но потом посчитала, что писать то, что я думаю о нём, наверное, не стоит. Убрала свой абзац. От греха подальше. Пусть с ним, с Шишкиным. Тоже самое могу сказать и о писателе Каминере. ИХ опыт мне известен. Могу точно сказать - я бы так не смогла...  Михель Кляйни вовсе дал мне «по самое не хочу». Он как бы вообще пропустил мимо ушей вопрос о том, как найти литагента, есть ли шанс договориться с крупным издательством. Почему-то решил устроить мне публичную порку. Сначала прошёлся по госпоже Хэндус (причём это в данном контексте?!), потом дал жару мне. Попали мы ему под горячую руку.
      Во-первых, он увидел в моём тексте «исповедь». Удивил сильно. Во-вторых, увидел «грандиозное самомнение». Ещё сильнее удивил. Увидел, что я считаю се-бя писательницей. Удивление моё зашкаливает... Чтобы увидеть во мне грандиозное самомнение, нужно обладать богатой фантазией. Если Михель Кляйн рассмотрел это в моих строках о проблемах киигоиздания, то... наверное, я плохо выразилась. Уверяю вас, Михель, вы ошиблись. Но если тут можно рассуждать абстрактно (ему показалось так, - что поделать?), то по поводу того, что я, такая сякая, считаю себя писателем, могу совершенно точно заверить — вы, Михель, плохо читали! Заголовок текста - ««Настоящий» писатель». Слово настоящий в кавычках. Это вам о чём-то говорит? Но и это писалось абстрактно. Не лично обо мне. Хотелось поговорить, когда же можно автору (вообще любому из нас) считать себя «настоящим» писателем. Далее в полушуточном подзаголовке я написала: «обвинитель — Т.Розина». Разве я там написала «писатель Розина»? Вот в свидетели взяла Игоря Шесткова и его писателем (без кавычек) обозначила. Тоже пропустили мимо ушей/глаз?
      Дальше у меня написано: «...хочется движения... хочется большего... хочется какого-ника-кого признания... Но с этим у ме-ня лично трудности. Возможно, я не так уж хорошо пишу... подска-жите, что делать и как быть?» Вот каким воображением нужно обладать, чтобы из этой фразы сделать вывод, что я считаю себя крупным писателем и обладаю самомнением? Это вытекает из фразы о том, что я, возможно, не достаточно хорошо пишу? Или из слов о том, что хочется быть замеченной не только читателями одного журнала? Михель, так вы-вернуть и «прочитать» может то-лько тот, кто, как в старые и недобрые времена, «не читал, но осуждает».  Михель прошёлся по мне критикой (хотелось написать танком). Ну как же, какой она на хрен писатель. Который пишет «за бесплатно». Михель, вы считаете меня полной идиоткой, но тогда вы плохого мнения о редакторе Батшеве — разве он пу-бликует в ЛЕве идиотов?

Неужели не заметили, что эта фраза у меня написана в кавычках? А значит... ну, подумайте сами.
     Михель возмущен и тем, что книгу  «Как выйти замуж за иностранца» я считаю литературой. Он по-прежнему думает, что я вчера родилась. Где я написала, что это литература? Речь шла об этой книге в контексте книгоиздания! Речь шла о том, что даже в крупном издательстве после подписания договора мне ничего не заплатили. Это ОПЫТ книгоиздания. А не разговор об этой книге, как шедевре литературы.

Ну и советы Михеля говорят сами за себя: нужно издаваться за свой счёт. Простите, но это каждый дурак понимает. Были бы деньги — издавайся. Но кто это потом прочитает? Вот, в чём вопрос. Ваши друзья? Родня? Далее Михель пишет: «реклама книги даст возможность продать книгу и покрыть расходы на издание». Да что вы говорите? А сколько стоит реклама, вы узнавали? Ну, та реклама, которая позволит продать книгу. Совет издать книгу за свой счёт подходит в двух случаях:

1. Тем, кто хочет сделать подарок себе и своим близким, оставить детям память о себе.

2. Графоманам. Среди первых есть достаточно достойных авторов, которые не были замечены серьёзным издателем. И я их по-нимаю. Но они отдают себе отчёт в возможностях «продаж» этих книг. Издавать же за свой счёт в надежде на продажи... наивно, мягко говоря.

Михель, а не хотите попробовать, чтобы издали и заплатили вам (а не вы), чтобы книгу выдвинули на премию (а не задвинули на дальнюю полку), чтобы о вас написали в прессе (а не только родственники)? Нет? Ну, тогда понятно, почему вы не поняли, о чём было в моей статье.

Алишер Киямовначал с ложки мёда - похвалил мою публицистику. Но мой крик души о проблемах книгоиздания посчитал пошлым. Правда, увидел он в моём тексте совсем другую тему. Он считает, что речь шла о служении Слову. Алишер пишет: «на-писать, что эмиграция для писателя это гражданский акт, влекущий за собой отказ от публикаций в периодических изданиях покинутой отчизны — непозволительно»... Вот те раз. Лидия меня ругала за то, что я в «покинутой Отчизне» пыталась искать совдеповского читателя, а Алишер увидел в моём тексте обратное — будто я отказалась от публикаций в России. Ребята, вы вообще читали мой текст? Я вовсе не отказывалась от публикаций в России, и есть глава именно об этом. Как и не отказывалась от публикаций в Германии. И об этом есть абзац. Я вообще ни от- чего не отказываюсь, а всё наоборот.

       Вот про нечистоплотность российских издателей Алишер правильно прочитал. Однако, совершенно зря меня упрекает в том, что я, живя в Германии, не имею право так о них отзываться. Простите, но я не с неба и не с потолка взяла то, о чём написала. И связь с издателями в России нынче элементарна - интернет имеется. Телефон, телеграф и почта. Поэтому обвинение в лживости моих заявлений считаю оскорблением. Я рассказываю о том, что произошло со мной лично — издательство подписывает договор и не платит гонорар, а мне бросают: «это ложь, потому что вы живёте в Германии». «Аргумент» должна сказать несостоятельный. Надо бы отдавать отчёт сказанному, особенно если речь идёт о словах «ложь» и им подобным.

В заключении Алишер всё же даёт совет. Он предлагает проводить чтения, на которых авторы будут продавать свои книги. Видимо, он не в курсе, что это уже давно пройденный этап. Во-первых, Алишер, «получать небольшой гонорар за выступления», это наивная мечта. В на-стоящее время на такие чтения приходят пенсионеры и то, если только бесплатно. Во-вторых, спросите тех, кто пытался это де-лать. Они расскажут, как носились с книгами по таким мероприятиям, тратили деньги на до-рогу, и после продажи (в лучшем случае!) пары книг, впадали в депрессию. Это я не о себе. Просто давно живу на свете. И давно ищу калитку, о которой написал Борис Майнаев. За встречу с писателем заплатят только если его имя на слуху. А речь не о них. Речь о том, как стать таким писателем?

 Маргарита Завадская, также как и Михель Кляйн увидела, что я «смело заявляю, что считаю себя писателем». Выше я уже объяснила, что по первым же строкам моего текста видно, что это далеко не так. Ещё раз прошу — перечитайте эти строки. Если вы снова увидите то, что я считаю себя писателям, в словах: «...хочется движения... хочется большего... хочется какого-ника-кого признания... Но с этим у меня лично трудности. Возможно, я не так уж хорошо пишу... подскажите, что делать и как быть?», то мне вам больше нечего сказать!

 Далее Маргарита пишет хороший текст-рекламу издательству ЛЕв. Замечательно. Согласна. Я тоже рада, что есть журнал. И тоже благодарна Владимиру Батшеву, что он тянет этот груз столько лет. И что книги издаёт. Тоже отлично. Маргарита называет цифры — издано 100 книг! Хотелось бы узнать, какими тиражами, как они продавались и где и сколько продано. Принесло ли это хоть одному автору доход? Или «служение Слову», как пишет Алишер, не позволяет думать о гонораре... и делает мои вопросы о гонорарах пошлыми?

Ирина Бирнасчитает: «каждый решает для себя сам — писатель ли он. Все эти самосомнения и самокопания хороши лишь в книгах, но авторы их, по отношению к себе не сомневались ни на йоту» Вот как! Спасибо, Ирина увидела, что я сомневающийся человек. Самокопаюсь и самосомневаюсь. Но как же это свести с мнением Михеля и Маргариты, посчитавшими, что я слишком са-моуверенная особа? Читаем одно и тоже — видим разное.

Не могу не остановиться на вопросе Ирины по поводу того, «как можно было связаться с российскими издателями?» А как же не связаться, если пишешь по-русски? Верить им нельзя. Там, увы, аферистов больше, чем хотелось бы. Трудно не согласиться. Но если нет денег на переводы на немецкий, что делать, Ирина?

Далее Ирина напала на меня со всей эмоциональностью своей души, вопрошая во весь голос, смотрю ли я телевизор и читаю ли я интернет, почему не знаю о том, что там творится... даже про «крымнаш» помянула. Ирина, я не спрашиваю у вас, есть ли у вас журнал «Литературный европеец», хочу спросить: ВЫ ЕГО ЧИТАЕТЕ? Если бы вы читали, то знали бы о моей позиции и про Крым, и т. д. Ровно год назад я написала первую статью по сему поводу, она занимала почти половину журнала. Её потом видели в интернете (уже без авторской подписи), люди передавали распечатку этой статьи в Украину и оттуда мне возвращали слова благодарности. Ну, скажите, почему нужно так кричать о том, чего не знаете?

В заключение хочу процитировать американского тренера, к которому обращается Ирина Бирна: «Моя оценка самого себя значит для меня больше, чем все то, что обо мне говорят другие». Это и её точка зрения. И мне она симпатична. Стоит ли слушать ваше мнение, друзья? Может, как Ирина считать себя писателем и плевать на то, что думают другие? А что?   

Да, еще Галина Хэндус осталась... О ней скажу, цитируя Михеля Кляйна: «Г-жа Хэндус не понимает образа «Родина испражняется на мою голову» у писателя И.Шесткова... Шесткова она не любит...» Я очень толерантно отношусь ко многим, кто имеет противоположную точку зрения. Но тот, для кого не понятен образ испражняющейся Родины, и не любит писателя Шесткова, тот для меня не входит в группу людей, с которым есть смысл что-то обсуждать. Простите, есть точки неприсокосновения. Мы с вами в разных лодках. И по разные стороны реки. А значит, никогда друг друга не поймём. Поэтому лучше промолчу.

Заключительное слово:

Дорогие писатели «Литературного Европейца», еще раз спасибо за участие в разговоре. Возможно в дальнейшем мы будем обращаться на страницах журнала к обсуждению творчества одного из нас. Ведь литературный журнал — Мастерская для авторов. Хочется убедительно попросить - помните: критика это не оскорбления и обвинения, критика должна человеку помочь найти его ошибки, понять, где у него имеются недостатки. Она должна быть конкретной и конструктивной. Вы же хотите помочь собрату по перу стать лучше, так будьте сочувствующим критиком, а не бичующим. А то после ваших обсуждений кое-кто может и в глубокую депрессию впасть... правда, лучше, следуя цитате Ирины, сказать: «да плевать мне на этих критиканов, я всё равно самая лучшая».

 

Дополнительная информация