Владимир Штеле

 

Коль на русском писал

 

1.     За рукава там будут цапать...

 

Бумаги – прочь!
На стол – закуски,
Бутылку беленькой и щи.
Не назовут поэтом русским,
Как ни хмелей, как ни пиши.

Так не пиши, допей бутылку,
В окошко крикни: «Всем - салют!»
А сам шагай на пересылку,
Там и обчистят, и пошлют.

Пошлют на самый крайний Запад,
Где русских низок бонитет,
За рукава там будут цапать,
Дразниться:
«Русский и – поэт...»

 

2.     Коль на русском писал

 

Я наличники ладил резные -

Свой, особый, узор вырезал.

Не писал я стихов для России,

Но любил её, коли писал.

 

Я не плакал,

прижавшись к берёзам,

Молотком по стамеске - тук-тук.

Проливал свои пьяные слёзы

Непутёвый старинный мой друг.

 

Буду бит или изгнан с позором,

«Был он кто?» -

станут все вопрошать,

Мне хотелось особым узором

Окна русских домов украшать.

 

Собирал свежих досок обрезки

И славянский заучивал слог,

А с собою таскал я стамески,

Как алкаш под полой – бутылёк.

 

Вам наличники ладил резные,

Хоть и всё наперёд уже знал.

«Ты любил меня?» - спросит Россия,

Да, любил, коль на русском писал.

 

Мастерил я с утра до заката:

Вот – узор, вот - корявый куплет.

Но боялся спросить: «А сама-то -

Ты любила меня или нет?»

 

 

3.     Каля-баля

 

Позволено – от сих до сих.
Хотя бы дайте лист бумаги!
Я сочинял свой первый стих
Ни где-нибудь – в самом СибЛаге!

Зима трескучею была.
Слова: «Застудите ребёнка...»
Я сочинял: каля-баля,
А рядом - дымная шахтёнка.

Каля-баля, каля-баля, -
Ой в головёнке столько дури!
Чуть-чуть подрос, ещё сопляк,
Куда с отцом? В комендатуру.

Каля-баля! – чеканил слог,
Ругала мать: «Замолкни, ах ты!»
Перед крыльцом сибирский лог,
Родной язык, родная шахта.

Хотел всегда, чтоб – без вранья,
Да, но от правды мало толку.
По теме «Родина моя»
Я получил потом пятёрку.

 

4.     Мой верстак

 

Они следят: что где не так,
Вот цепью – фобы,
дальше – филы.
Их не поставишь за верстак,
Дела у них – все точат вилы.

Что я любил?
Да свой верстак.
Строгал, поглядывая в оба.
И знал всегда: чуть-что не так –
Присвоят кличку русофоба.

Конечно, мелочь – ну плевок,
И не такое испытали,
Отец стерпеть всё это смог,
Посмертно деда оправдали.

Что я люблю? Да свой верстак,
И граммов сто ещё в субботу.
Кто я? Один из работяг,
Утрусь и снова - за работу.

 

5.     Осень в Лаутербахе

 

Дедок за окошком плешивый
Ногтями стучит по стеклу.
Осенние пчёлы ленивы,
К домашнему липнут теплу.

А в доме – бутылочка граппы,
В саду - керамический гном.
Сползают медовые капли,
Зевает пчела перед сном.

Зевая, дедок за окошком
Вдруг вспомнил казахский аул.
Сонливой пчеле: «Мантафошка», -
Беззлобно на русском шепнул.

Там тоже, наверное, осень,
Кобыла в хлеву: «Иго-го!»
Там ранние снегозаносы
И степь, где, как здесь, - никого.

Там – дом.
Ну, а здесь – только домик.
Дедок за окном, как Кощей.
Жить можно, - есть пчёлы и гномик
С улыбкой до самых ушей.

 

 

6.     Шлафрок

 

Дожди. Не выйти за порог.
Сломались разом в небе краны.
Надел я стёганный шлафрок,
Стал чёрный чай мешать в стакане.

И показалось – занемог,
Вчера охрип я в караоке,
А ночью мне приснился Бог
В таком же стёганном шлафроке.

Со мной садился он за стол,
Просил подать овсяной каши,
Смеялся: «Старый ты осёл,
Вот приберу – тогда попляшешь».

Мне показалось – занемог.
Вода – по трубам водостока.
Сидеть, молчать, дверь – на замок
И запахнуть полу шлафрока.

А дождь осенний шёл и шёл,
В окошко бил когтистой лапкой.
Как старый я сидел осёл,
Смотрел на стоптанные тапки.

И сколько тут мне куковать -
Год, два иль три по крайней мере?
Чтоб сон себе растолковать,
Пришлось принять стаканчик шерри.

Господь, я понял Твой намёк
Про испытанья и потери.
Вот только где Ты взял шлафрок,
Как у меня, с пятном от шерри?

 

 

7.     И снова хочется домой

 

Домой!
Tуда, в Тмутaракань,
Где в горенках вздыхают пряхи,
И где зимою шьют рубахи,
Узором украшая ткань.

Туда, туда, в Тмут
aракань,
Где мёд нальют в старинный кубок
И, заговаривая зубы,
Сивухи поднесут стакан.

Где спросят нараспев: «Ч
eво?»
Когда вся выпита сивуха,
И кулаком заедут в ухо,
А то – придушат б
eчевой.

Потом ты скажешь: «Ни ногой -
Туда, где шьют зимой рубахи,
Где похотливо смотрят пряхи,
Туда, где блуд и мордобой».

Услышишь вслед: «Ты вот какой!
А мы-то - мёд тебе, сивуху!»
Забудется, как дали в ухо, -
И снова хочется домой.

 

8.     Хороший день

 

То были брызги,
я подумал – слёзы,
Вокруг Россия?
Оказалось – нет.
Я шёл, хромая, вдоль речушки Лёзе,
Рассеянно смотрел на бересклет.

А дальше – куст
мышиного гороха
Повиснул над бурливою водой.
Ну нет так нет,
две родины – не плохо,
Хотя, конечно, нету ни одной.

Я шёл, хромая, вдоль речушки Лёзе,
К воде спустился,
где гороха тень.
Подумал – брызги,
это были слёзы,
Ненужные в такой хороший день.

 

9.     Папиросы Казбек

 

Не поехал в Саратов к кузине,
Там, наверное, холод и снег.
Я угрюмо в альпийской долине
Закурил папироску «Казбек».

Мне в Саратов совсем неохота,
Здесь, в долине, и холод и снег.
Щёлкнул мой портсигар с позолотой,
С горки катит бревно дровосек.

Вновь раскрыл портсигар свой шикарный,
Снег и пепел покрыл сапоги,
А на крышке стоит портсигарной:
«Ты кури, сукин сын, лишь свои».

Вот исчез дровосек, стало тихо,
И под ёлкой уснула лиса.
Я немецкий ношу с собой штихель,
Чтоб по-русски на стали писать.

Может быть и поеду к кузине,
Хоть я знаю – там холод и снег.
Ну, а здесь ни в одном магазине
Папиросы не купишь «Казбек».

 

 

10.  Пивная. Улица. Мечеть

 

Вот надо ж, - до чего дожился!
Зачем теперь велосипед?
Мне Зауралье – заграница,
И до Москвы – не ближний свет.

Как старый хлам лежат надежды,
Мечты – обёртки для тюков,
Зато – разъезды, переезды,
Там жил, тут был и был таков.

И декорацией бумажной,
Которой вспыхнуть и сгореть, -
Барак в окне пятиэтажный,
За ним немецкая мечеть.

А рядом, в переулке узком,
У кнайпы пареньки сидят,
И матюгается на русском
Там бундесверовский солдат.

Сейчас пробьют часы четыре,
За биржей солнце догорит.
И сколько же теперь в Сибири?
А двадцать два иль двадцать три.

Оттуда слышу звук тальянки,
Там будто свадьба за столом.
А тут французик с итальянкой
Торгуют пиццей и вином.

Потом тишайшие соседи
Затеют резать свой салат.
И мимо, на велосипеде, -
Тот бундесверовский солдат.

Дополнительная информация