Владимир Батшев

 

Из дневника писателя

 

Любим ли мы классику? Пушкина, Тургенева, Чехова…

Кто – как.

Классика, на мой взгляд, нечто запретное для нынешних версификаций.

Да, Петя Трофимов может в эпилоге «Вишневого сада» под звуки «Интернационала» прийти кон-фисковать вишневый сад, потому что эпилога у Чехова нет, а в спектакле режиссера Л. Трушкина имеется.

Но Людмила без Руслана не может оказаться в публичном доме Наины в объятиях татуированного разбойника (так в нынешнем Большом театре).

И «Борис Годунов» не может существовать  в современной путинской Москве в сегодняшних одеждах. Не может.

Да почему же нет, почему, что за тупой кон-серватизм, возмутятся многие.

Да, если я в литературе модернист (но не постмодернист – Боже упаси!), то по отношению к классическому наследию – консерватор.

Не трогайте своими грязными российскими ла-пами классиков.

И мата не надо. Когда я говорю не надо, то имею в виду – меру.

Но тут же слышу возмущенное: «А какая мера? И какая в таком случае тара?»

Но это на вкус каждого.

То же с сексом.

Почему Иван Алексеевич не описывает где, сколько раз и в какой позе, а мы прекрасно понимаем и в какой позе, и сколько раз и где? Почему же вы так не можете, милые коллеги?  Только потому, что Бунин - это Бунин, классик, а вы не бунины и не классики, кишка тонка (и слаба).

А?

Нет, не потому, а из-за того, что мчитесь впереди паровоза, очень хотите не отставать от молодых (дураков), забывая, что у них – своя табель о рангах, в которую вы все равно не впишитесь.

 

О книжной ярмарке

Не знаю, нужна ли она нам. Книг на ней прода-ется (нами, наших) на копейки, а затрачиваются очень большие деньги. А где их  взять для очеред-ного участия, для очередной рекламы?

То-то.

Вот и думай.

 

Год кончается, новый на горизонте, здоровья меньше, забот – больше.

Открыл свой старый роман, прочитал:

«Я ненавижу советскую власть.

Я ненавижу свою работу, свою квартиру и Черемушки, где проживаю.

Можете представить, какая я редкая сволочь».

 

Вот Игорь Шестков вдруг полюбил «российских людей» (см. некролог Афанасьеву в № 211).

Не пойму с чего.

 А у меня не получается. Да и желания такого нет – любить Россию и тамошний народ

За что его любить, этот народ, этих рабов? Да хотя бы за то их нельзя любить, что они не хотят признаться, что живут при советской власти.

При новой советской, при неокоммунистической, при авторитарной – но живут при советской власти.

И они довольны своей жизнью.

Не знаю, довольны ли они властью.

Но раз они не бунтуют, значит, они довольны своей жизнью и своей – советской! – властью.

Объясните мне, чем нынешняя власть отличается от прежней (до 1991 года?)

Для простого человека, для обычного пенсионера, не для того образованца, который доволен, что может читать «Живаго» и Набокова, и раз в несколько лет купить путевки для отдыха в Турции.

 

А тут еще опубликовали дневники знаменитой шведской писательницы Астрид Лингрен. Что она пишет в лихие годы 2-й мировой войны?

"Ослабленная Германия означает для нас, шведов, лишь одно: русские сядут нам на шею. А если уж на то пошло, то лучше я буду всю оставшуюся жизнь кричать "Хайль Гитлер!", чем иметь здесь, в Швеции, русских. Ничего более отвратительного я не могу себе и представить".

А Шестков говорит, что любит этих кретинов.

Любите, кто запрещает, любовь, как известно, зла, и сердцу не прикажешь.

 

Нобелевская премия Алексиевич меня не удивила. Эта премия давно дается по политическим мотивам. Алексиевич уже пыталась ее получить, она тогда курсировала между Москвой, Римом и Берли-ном, сохраняя белорусский паспорт. Умные люди сказали: Хочешь получить премию – уезжай в Бело-руссию. Она послушалась, и в 2013 году вернулась под сень батьки Лукашенко. Результат не заставил себя долго ждать.  Планка опущена, и журналистка может занять место рядом с Томасом Манном, Льо-сой, не говоря о Бунине, Пастернаке, Солженицыне и Бродском.

 

Россия? Страна не просто воров, пьяниц, пре-дателей, а главное, страна – лимитчиков, то есть страна предателей, трусов, воров, пьяниц, которым нет дела  до каких-либо интеллектуальных цен-ностей. Литература провинциалов. Раньше провин-циалы понимали, что столицы живут иной жизнью, и надо самим менять образ жизни, мысли. Теперь иначе – провинциалы изменили российские столицы. Столичных жителей в них ничтожное количество.

Дополнительная информация