Виктор Фет

 

РАПАНА

Цикл стихотворений

 

Рапана

 

                                Памяти Константина Кузьминского

 

Время с пространством – одно;

словам их понять не дано;

может быть, оговорки

или скороговорки –

звук, заполняющий створки

раковин, мертвых давно.

 

Раковина-рапана,

сокровище океана

на столике у дивана,

словно открытая рана,

отзвук еще живой

распластывающихся явлений,

раскаивающихся поколений,

бег ледяных оленей

по мраморной мостовой;

стрела, пронесшаяся над головой.

 

Сколько их, осевших на дно,

ставших каменными ступенями

атлантической высоты,

осветивших будущие мосты

через пропасти Черного Времени.

 

Эту воду пробовали сперва

острова и полуострова,

и прозрачные эльфы,

заполнявшие шельфы,

и другие, невидимые, существа.

 

И слова мои примут форму

тогдашнего склада,

рассыпаясь водою

из гейзера или фонтана

на светилах Европы или Энцелада:

это – шум, который

слышит моя рапана.

 

 

ДЕДАЛ

 

Наверное, какие-то детали

мы не учли. Так в детстве мы взлетали

в сияющую мысль в блаженстве сна,

где нам была Вселенная видна.

И капал мягкий воск на горы Крита,

и кони Солнца мчались на закат,

и через Океан стремился взгляд

в ту, Западную, Индию – она

в то время не была еще открыта.

Нам остаются буквы алфавита –

но Гелиоса заходящий след

и Королевы Снежныя чертоги

не сохраняют мудрость прошлых лет.

Я думаю, что так хотели боги;

другого у меня ответа нет.

 

 

 

ПУТЬ

 

Наш путь неясен в мире этом,

где нету тайного письма,

где свет давно не связан светом,

а тьму родит иная тьма.

Мы путешествуем одни

в разочарованной Вселенной;

среди земель, во мгле смятенной,

волна спасению сродни.

 

Я день прилаживаю к году,

как древний парус к кораблю,

и жадной памятью ловлю

его блистающую воду,

 

и время падает словами,

и бездна охлаждает киль,

и ветер осаждает пыль

в пространстве между островами.

 

 

СМЫСЛ СОБЫТИЙ

Смысл событий не озвучен,
он в слова не облечён,
он экспертом не изучен

и в отчёты не включён.


Он и вправду часто скучен,
если внешний воздух душен:
римской публике Катон
повторял, что быть разрушен
должен славный Карфаген,
уничтожен каждый ген,
каждый атом обездушен;

да и ранее Платон
в древнем диалоге «Критий»
объяснял про суть событий,
тоже в тогу облачён.

Нынче — время рваных нитей;
смысл событий обречён.

Только Хронос легконогий
мчится в яростную тьму,
где успехи технологий
заметают под кошму.

 

 

 

НОВОГОДНЯЯ ПЕСНЯ

 

Я

покинул края,

где бездумные годы потратил,

где последнюю шишку долбит

голодающий дятел,

и последнюю мышку терзает

замерзающая змея.

 

У змеи

есть безумные планы свои –

каждый год выползать из норы,

восстанавливая миры,

где блестит чешуя,

где под солнцем зелёным

я иду по местам населённым.

 

 

 

ПЛАНЕТЫ

А. Городницкому

 

Замёрзшие планеты,

пустынника приют:

живут на них поэты

и песенки поют.

 

Поют они о Боге,

о солнце, о судьбе,

об огненной дороге

поют они себе.

 

Но им никто не пишет,

их гэджеты молчат;

но их никто не слышит,

хотя они кричат.

 

О честности и чести

кричат через века,

но не доносит вести

бегущая строка.

 

Их слова не услышат,

их слова не лишат;

планеты хладом дышат,

растаять не спешат.

 

Их мир наполнен снегом,

где спят и видят сны,

ручьёв обманным бегом,

и ржавчиной весны.

 

В нём радостные споры

на кухнях давних лет,

и сказочные горы,

где спорам места нет.

 

Вращаются планеты,

огни к чужим пирам;

разбросаны поэты

по солнечным мирам.

 

Я их дорогу знаю,

идя издалека,

но я её теряю,

проснувшись от толчка.

 

И только ветер в кронах

ушедшим языком

напомнит о казнённых,

о временах бездонных,

о всех перемещённых,

с кем не был я знаком.

 

2015-2016

 

Дополнительная информация