Людвиг Рубинэр,

Ливингстон Хан

и Фридрих  Айзэнлоор

 

 

Из «КРИМИНАЛЬНЫХ СОНЕТОВ»

Перевел с немецкого  Алишер  Киямов

 

 

Криминальный сонет

 

По крышам мчался господин – одет во фрак,

Шлем полицейского в туннеля виделся проёме.

Браунинг грохал.

Во дворах был шум как при погроме.

Чужого били. В чью-то в ряху угодил кулак.

 

Но ране: смех и танцы были у графини в доме,

Экспертов радовал японский лак,

Когда фамильные колье Фрэд всовывал в рюкзак,

Перед открытыми дверьми стоял

Дружок на стрёме.

 

Ищейка след берёт средь городского сора:

Лист заполняя, комиссар в суть дела вник.

Опрос свидетелей ведётся споро.

 

Сигаре «левой» дома Фрэд уже конец обстриг.

Дружок у зеркала поправил линию пробора.

Затем они как беллетристы вносят всё в дневник.

 

Теракт

 

Дружок с сонатой у рояля близится к антракту.

Фрэд Kuli-Kuli-змЕя злит посредством кепки,

Затем  как украшенье ёлки медью скрепки

Его к букету роз он крЕпит в подготовке к акту.

 

Когда в карете катит фюрст уже по тракту,

Букет касается слегка щеки, зефирной лепки –

Фюрст умирает в Separee, вкусив за супом репки,

Мисс ЛИли корчмаря к ответу требует по факту.

 

Полиция в ночИ свои растягивает сети.

В прожекторах по крышам видят травли дети.

Друзей скрывают в шахте горняки.

 

Там собираются они для тайного общенья.

В стране уж тлеет пламя возмущенья.

И в День теракта нигилисты пляшут у реки.

 

 

 

Казнь

 

Дружок сидит в тюрьме Sing-sing в печали.

Приходит пастор, что его готовит к «Стулу».

Затем Дружка приводят в зал, и даже караулу

Известно, что его на «мокром деле» взяли.

 

Фрэд (ране) как электрик тут, что видно по баулу,

У генератора меняет все детали:

Он трансформирует по Tesla ток, чтоб не бежали

Его потоки в тело, их препятствуя разгулу.

 

Палач рубильники вжимает до инфаркта стона –

Дружок мурлычит вальс в каком-то Moll(е),

Летят осколки потолка-плафона.

 

Вдруг сверху помпа, чья гудит турбина,

Дружка вбирает, что стоит на протоколе,

И исчезают в синеве два жёлтых цеппелина.

 

Парижская роба

 

Шеф-кутюрье в известном миру Доме моды

Творит коллекцию к весне, на будущий сезон:

Шёлк звучен, как лазурный флейты тон.

Фрэд (в мятой шляпе и сукне) те воспевает роды.

 

Затем в отдел рекламы принят он

Как стихотворец, что для Дома пишет оды.

Поздней из Англии, чьи Фрэд минует воды,

Несёт в Америку эскизы Bildtelegraphon.

 

Три дня спустя одет Нью-Йорк уже

Во всё, что лишь весной появится в Париже.

Дом моды „Paquin et Fils“ пал пробкой от «РужЕ».

 

«Америка как конкурент вновь побеждает, иже

(Фрэд объясняет  прессе в кураже)

Парижа мода – нагота на данном рубеже.»

 

На Хельголанде

 

Фрэд возлегает на морском белеющем песке.

Улыбка фрау Уллы из-за тонкой шали.

Депеши шлёт муж-адмирал под мачтами из стали.

Жене ж целует руку Фрэд. (Ах прядка на виске!)

 

Открыта потайная дверь – брильянты по доске:

Муж, зван в президиум борделя,кажет всем медали,

Меж тем, ключ к шифру прихватив, вернётся Фрэд едва ли –

Зря фрау Улла ждёт в ночИ, раздетая, в тоске.

 

Вмиг строит Англия ещё два новые линкора.

В Палате лордов все слюной дебатных бурь залИты.

Войска Германии травимы прессой: Мрак Позора!

 

Возбуждена, Европа закупает бронеплиты.

Сбежавший от войны в Швейцарию, хитрО

Фрэд лыбится, открыв «Шпион-экспресс-бюро».

 

Белая смерть

 

Усталый принц кричит пред щелью ледника.

Усваивает миллионщик Table d’ hote.

Про субмарину консул речь ведёт.

Взвил соловьём с рояля тенор трель под облака.

 

Фрэд близит пальцы к декольте мисс Мод:

Она смеётся (мягкий альт), он юморит пока.

Уже на нити жемчугов всесильная рука.

Но тут грозит лавины-«Белой смерти» сход.

 

Все на коленях – снег со всех сторон.

И стойкость Фрэда всем так дорога.

Он развлекает всех, открыв тут Магии салон.

 

И вот луддитом Фрэдом взорваны снега,

И ШамонИ, обнявшись с Мод, уж покидает он.

И в милой Вене Аронзон оценит жемчуга.

 

Дон Жуан

 

Накрытый на двоих, уж чайный столик ждёт.

Дружок на подступах, Ивонн томятся чары –

Она лелеет план игры (ужасной кары):

За шкафом спрятана, уже сидит Miss Road.

 

Луиза ведает все карты этой пары.

Трепещет прежняя любовь и снова жжёт.

В аффекте, в дом ворвавшись к Фрэду, ся орёт:

« Я девушка, что вас пошлёт на нары!»

 

Уж брызжет из зелёной фляги купорос –

Дружок за балдахином, призванный к ответу.

Тут Фрэд замок снаружи выстрелом разнёс.

 

В автО корит Дружка он, образумить дабы:

«Я к завершающему ныне близок был сонету...

О сколько ж времени твои мне стоят бабы!»

 

Хайнц

 

Фрэд сходится, верша свои вояжи,

С вдовою Липпманн, чьим богатством поражён.

Когда у Петербурга вдруг горит вагон,

С путей выносит он сию, как часть своей поклажи.

 

В бреду вдова взывает: Хайнц!.. (Предсмертный стон).

Фрэд делает фальшивый паспорт с именем пропажи.

Дружок всех старцев рода травит смесью сажи.

Фрэд ныне – Липпманн, и наследник тоже он.

 

А настоящий Хайнц, фамильный взяв сундук,

В Чикаго чистит башмаки, не покладая рук,

Где Фрэд его встречает, возлюбив канканы.

 

И Фрэд, кому игра судьбы свой страшный кажет вид,

Растроган, дарит Хайнцу личный депозит.

И в неизвестные затем он отбывает страны.

 

 

Убийство в подвале

 

В схроне подземных апашЕй, овеянных туманом,

Пришельцу кокаин подсыпал ФРЭД в бокал.

ДРУЖОК, которого он как врача призвал,

В карманах шарит у объятого дурманом..

 

Тут, появившись, полицейский браунинг достал.

ФРЭД удивил его – в затылок стул тараном.

Рык. Выстрел. Битые бутылки  высятся курганом.

Труп. ФРЭД с товарищем бегут через подвал.

 

ФРЭД маслит для исчезновенья петли люка в доме.

Кордон полиции готовит свой бросок.

( Шкафов скрипят двойные двери при разгроме.)

 

Газетчик пишет при обстреле сотню строк.

В горах никто их не найдет – и в полудрёме

Лежит в постели ФРЭД. ДРУЖОК готовит грог.

 

 

Дуэль

 

Фрэд в Бонне воздух Райна пьёт взахлёб у грота.

Вдруг приближается «борусс» двулентным фатом

И: „ Servus Bauer!“ – роняет с „r“  раскатом –

Тут Фрэд боксирует в живот «борусса» с разворота.

 

С утра, офрачены, они в бору, зарёй объятом.

Противник мажет – взгляда Фрэда то работа.

Фрэд прям над воротом дырявит шею полиглота.

(Скорбит в Лозанне гувернантка, кинутая братом.)

 

Фрэд  в МЕце не сидит в тюрьме как «тряпки»:

На утренних прогулках он при каждом шаге

Мец-цитадель снимает камерой из шапки.

 

Затем те снимки, кои Фрэд в Париж передаёт,

Печатает „Matin“. Шумят в Рейхстаге –

Потерян Мец как стратегический оплот.

 

На железной дороге Техаса

 

Последний отсвет дня уж меркнет над Техасом.

Фрэд, коий близость поездов по звёздам узнавал,

Болты из шпал всё крутит этим часом.

Уж грохот близится, чей луч в ночи столь ал.

 

И поезд спрыгивает с рельсов, встретив их развал,

Как лань, подстреленная папуасом.

Но Фрэд мисс МАддерзон из кучи тел и шпал

Выносит целенькой, объят её атласом.

 

Беспечна, спит она затем дитём у родника.

Луна бледна. Средь тыкв сверчок лелеет ложе.

Спит средь агав, не позлатит их день пока.

 

Проснувшись, молвит, поправляя локоны в репее:

«Ты моего отца прикончил тоже?

Тогда, прошу – в Венецию скорее!»

 

Разрыватель цепей

 

Гудини рвётся из цепей, срывая их браслеты.

Тюремной утвари заводчик кончился на сцене.

Фрэд с ироническим лицом, к паркета близясь смене,

Запястья смазывает жиром, как атлеты.

 

Как дебютант он в свете рампы в милой Вене.

Дружок же взвинчивает ставок пируэты.

Фрэд гнёт чугунные пруты как сигареты.

Сенсация летит по свету: «Чудо на арене!»

 

В Нью-Йорке зал для варьете берут друзья внаём:

У входа (как толпе навязчивой ответ)

С утра чернеет на щите: Билетов нет!

 

Лаборатории Krupp-Essen, впав в печаль,

В смятенье новую отыскивают сталь.

Гудини в БОденский себя обрушил водоём.

 

Бой быков

 

Восторгов над ареной тихнет шквал.

Torero Фрэд благодаря с кровавой шпагой –

То знак Дружку – рвануть рычаг. Под бедолагой

Инфантом в ложе образуется провал.

 

Дружок, поймав дитя в развале с истинной отвагой,

Ему подносит (усыпляя) с варевом бокал.

Затем при факельном огне, что яро ал,

Дитя уносят в дом в лесу, объятый мхом и влагой.

 

Восторг сменяет траур в слёзном крапе.

В Европе разрастается скандал.

Судачат: Фрэд имел визит в Эскориал.

 

В момент (после того) спасает он дитя:

В награду «Золотое (лишь) руно» хотя

С письмом к нему к Римскому папе.

 

 

 

Римский папа

 

Фрэд «на чаёк» заходит в Ватикан.

За «сладким льдом» сидят все кардиналы.

На троне Папа, в белом весь средь светлой залы.

И Папе Фрэд свой излагает план:

 

«Скупать войска Европы, в них влагая капиталы.

(Чикаго поставляет пеммикан.)

Как лебедь церковь возлетит над каждою из стран –

Диктатор-Папа попадёт в истории анналы».

 

Обкурен амброю и нардом Дом Петра.

Дружок командует «швейцарцами» с утра,

Пока Фрэд-казначей в пылу трудов-пиров.

 

В Брюсселе исчезает Фрэд, как солнца к нОчи луч.

Перенимает собиратель Petri-ключ.

Но Вандэрбильд перекупает Златостул Петров.

 

В заключении

 

Сигнал огнём. Все в камерах заснули.

Решётка выбита – Фрэд зрит Дружка вовне.

Жгут из белья узлом затянут на спине.

Трезвонят колокольцы – с крыш вспорхнули гули.

 

Палит охрана – Фрэд спешит к стене.

Уже на ней он. Тьма у ската, ноги – загогули.

Как мячики детей, вокруг стрекочут пули,

Когда сечёт аэроплан синь в мёрзлой вышине.

 

Фрэд на свободе. И над морем из огней гудит,

Слепя, пропеллер яростной фрезОю.

Посадка: крыша Дойче Банка что гранит.

 

Люк вентиляции сирен внимает вою.

Кладётся в дырочку на сейфе смесь „ Termit“ –

КрошИтся Арнем, как рокфор трухою голубою.

Дополнительная информация