Берта Фраш

 

Чтение в июне

 

 

«100 лет русской зарубежной поэзии». Антология. Том II. Вторая волна эмиграции. Издательство «Литературный европеец» Франкфурт-на-Майне, 2017. 510 стр.

 

Гершом Киприсчи. Общая идея, общее редактирование.

В.С. Батшев. Составление, редактирование, вступительная статья, био-библиографические справки.

 

Выход второго тома подтвердил необходимость реализации уникального проекта. Цветовая гамма обложки дополняет поэтическую архитектуру. Интересно, какими будут следующие стихи, их краски?

 

Для этого сборника Владимир Батшев отобрал 58 поэтов, отражающих творчество второй волны эмиграции. Из вступления можно узнать о социальных и политических аспектах второй волны эмиграции. Это помогает восприятию поэзии людей, оказавшихся на Западе после многих лет жизни при советской власти. В их творчестве немало разговоров с Богом, что не удивительно после всего пережитого. Владимир Батшев повторяет, что составление сборника является субъективным и отразить все существовавшие  жанры и виды поэтического творчества было не просто.

В большой познавательной статье автор раскрывает причины и пути эмиграции: « Это и военнопленные, и рабочие, которые сначала сами хотели попытать счастья в Германии, и те, которых позже насильно вывозили на работу в рейх на замену ушедших на фронт немцев. ...Кроме того, они знали, как советская власть относится к тем, кто проживал какое-то время на оккупированной территории». Во время войны уже не было прежнего «железного занавеса» и поток беженцев устремился подальше от сталинского террора. Среди них Дмитрий Кленовский, Иван Елагин (Иван Венекдитович Матвеев), Ольга Анстей (Ольга Штейнберг). В лагерях для перемещённых лиц «новые эмигранты старались сохранить русский язык и культуру». Начал издаваться многотиражный еженедельник «Посев», ежеквартальный журнал «Грани» и многие другие. С 1942 года в Нью-Йорке выходит «Новый журнал».

Во вступлении к этому тому Владимир Батшев затрагивает важную и волнующую тему – взаимоотношения людей, оказавшихся по разным причинам в разное время на Западе, их отношение к русскому языку и культуре. Интересна информация о «благожелательной встрече новых изгнанников» писателями Первой волны: «Несмотря на различия, новых эмигрантов объединяло с представителями Первой волны многое – политическое неприятие советской реальности, связь с дореволюционной культурой России, которую до конца не разрушили большевики (в 20-30 годы ее остатки еще теплились там). К тому же, большинство из писателей Второй волны происходило из интеллигентных семей, и получило неплохое воспитание и образование».

В цитируемой автором статье Нины Берберовой (1901, Петербург – 1993, США) доброжелательно рассматривается творчество поэта Ивана Елагина и прозаика Сергея Максимова: «Мы долго ждали этого дня. Мы, русские писатели и поэты, выросшие в эмиграции, ждали встречи с русскими писателями и поэтами, выросшими в Советской России. ...Поэт и писатель живут в свободе. Максимов и Елагин должны научиться свободе, и от этого они вырастут и овладеют тем таинственным, что приходит само (а иногда не приходит), и чему выучиться нельзя».

 

Владимир Батшев отмечает: «Нас, последнюю волну русской эмиграции, эмиграции конца 20 века, встречали настороженно-презри-тельно те самые люди, которые в 70 годы покинули СССР в поисках „свободы творчества“, а затем по первому зову Кремля помчались к позабытой и потерянной кормушке, голося гимны новому режиму, расхватывая всевозможные премии, квартиры, блага, но в то же время, не забывая лягнуть ногой оказавшегося в новых и непривычных условиях коллегу».

 

Очень много замечательных стихов собрано в этом томе антологии!  Выбрать для статьи показалось не только трудно, невозможно. Отобранные мною стихотворения, надеюсь, окажутся приглашением в мир поэзии второго тома.

 

Ольга Анстей (1912, Киев – 1985, США):

 

Было утро первозданных теней.

Крик стрижей, вдали колокола.

На впервые содранном колене

Первая царапинка была.

 

И склонясь, ходить меня учила

В этом утро шумно-золотом

Стройная провидица – Сивилла

С темной родинкой над чистым ртом.

 

В злых потемках щупаю дорогу.

Но, как каждый – скоро! знаю, жду –

К краю света – к страшному порогу

С дрожью и надеждою приду.

 

И внезапно будет все, как было,

Отряхнется накипь мертвых лет,

И седая, светлая Сивилла

Поведет в сереющий рассвет.

 

Евгения Димер (род. 1925, Киев), Уэст-Оранж, США

 

Опавшего золота тонны

Вывозят поспешно на свалку –

Мой город совсем обнаженный.

Мой город, холодный и жалкий

Стоит у зимы на пороге.

Покорно прильнув к магистрали

Гудящей железной дороги.

И гуси, что в путь опоздали,

По небу летят, словно стрелка,

Магнитом влекомая к югу...

Промчится пугливая белка,

Зовя за собою подругу.

Ольха наготу прикрывает

Еловой накидкой соседки.

Сороки с вороньею стаей,

Как ноты увешали ветки.

В них ветры надрывные стонут,

Как струны цыганской гитары...

Опавшего золота – тонны,

И пахнет осенним угаром.

 

Николай Моршен (1917, с. Бирзула, Херсонская губерния – 2001, США)

 

Азбука коммунизма

 

А и Б

Сидели в КГБ.

 

В, Г, Д –

В НКВД,

 

Буквы Е, Ж, З, И, К

Отсиживали в ЧК.

 

Л, М, Н …

И вплоть до У

Посидели в ГПУ,

 

Все от Ф до Ю, похоже,

Сядут вскорости. Я – тоже.

 

Валентина Синкевич (род. 1926 г., Киев), Филадельфия, США.

В 1983 – 2007 гг. была редактором ежегодника «Перекрёстки/Встречи»

и в  1992 г. антологии «Берега».

 

Дождь идет

 

Когда, наконец, этот день

закроет все двери

с собой уводя

монотонную суету –

трудно воскреснуть,

но в воскресенье

нужно поверить

для того, чтобы

не упасть в пустоту.

А дождь накрапывает

вкрадчивым шепотом

по крыше,

гулкими каплями

вбегает на крыльцо

и падает неистовыми

ручьями и слезами

на сухое и горячее лицо.

 

Татьяна Фесенко (1915, Киев – 1995, Вашингтон, США).

Была сотрудницей ежедневного издания «Новое русское слово» в Нью-Йорке, составителем сборника «Содружество» (1966 г., Вашингтон).

 

Незабытый мой, недолюбленный,

Четверть века назад загубленный,

Я пишу тебе в сумрачный час.

Адрес: Молодость, Древний Город,

Тот, что был нам обоим дорог,

Тот, что видел счастливыми нас.

Ты, лежащий под снежной заметью,

Может, помнишь земной памятью

Словно вспененный киевский снег.

Блеск накатанной узкой дороги,

Молодые холодные щеки,

Старых санок стремительный бег?  ...

 

Аглая Шишкова (Агния Сергеевна Ржевская, 1923 – 1998, США)

 

На палубе

 

Море.

Ветер.

Солнце.

Грустные глаза.

Выпьем, милый,

         за какое хочешь «за»...

За далекий берег,

Невысокий дом,

Или за то, чтоб родина –

Там, где мы вдвоем...

За гульливую по свету

Серую волну,

За - куда плывем – за эту

Не свою страну,

За – над всеми – солнце,

что горит, любя,

За стихи,

За слово,

В общем –

           за тебя!

 

Владимир Шаталов (1917, Белгород – 2002, Филадельфия, США)

 

Осень...

Помню, какой она была. Если спросят –  скажу: дождями мокнет, снегами станет

и, как у Левитана, прямо в окна

поддельным золотом – платой

за молодость,

за труд срочный, за очереди ночью,

за...

Если спросят, скажу: люблю очень

осень...

 

Сергей Юрасов (Владимир Иванович Жабинский, 1914, Ростов-на-Дону – 1996, Нью-Йорк, США).

 

...

Знаю,

           тоска

                      ещё будет

                                         не раз

Мучить ночами,

                          колючая,

                                         цепкая,

Не отведу от опасности глаз – 

Противоядий

                        знаю рецепты я.

Нет, я не сдамся,

                            хоть режь,

                                              хоть бей,

Слов батальон, развернув поэмою,

Я атакую тоску по тебе,

И побеждаю, делая темою.

                        

Страницы стихотворений, в которых отражены дыхание океана, разлука, новые впечатления, осенне-весенние зарисовки и многое другое, кажутся бесконечными. Так оно и есть. За этим томом следуют другие.

Дополнительная информация