Ирина Бирна

 

Заводная оппозиция

 

 

«- Что, Петька, пишешь?

- Оперу, Василий Иванович, пишу…

- Вона как!.. И про что же пишешь?

- Про вас, Василий Иванович, про Анку…

- А про Фурманова чего ж не пишешь?

- Дак, опер не велел…»

Русская былина

 

Слово «заводной» имеет в русском языке множество значений. Заводными были когда-то игрушки: завел ключиком жестяную машину, и она себе поехала. Всегда прямо. Но поехала. Как бы сама. «Заводными» называли в восьмидесятых людей эмоциональных, бросающихся в склоку или драку по малейшему поводу, часто – вовсе без повода, но всегда – убежденно. «Заводным» можно назвать и нечто, чем обзавелся человек. Вот, скажем Петр I обзавелся «потешными сёлами», в которых стояли «потешные полки», а по озеру плавала «потешная флотилия» - и было все это добро, следовательно, «заводным»: завел – и играйся, сколько в душу влезет. Некоторые люди склонны и поныне «заводить патефон». Его «заводят» даже те, кто никогда в жизни этого остроумного устройства не видел и никакого пиетета к архаике не питает.

Короче: нет в этом мире ничего, чего нельзя было бы завести.

Вот хоть бы и «оппозицию Алексея Навального» - в петровских критериях – «потешную оппозицию».

 

При всем разнообразии проявлений у объединенного «заводного», как явления, есть несколько общих черт. Наипервейшая из них – пассивность. Всё это кто-то завел, кто-то привел в движение, кто-то имеет свои цели с заведенным. Второе – вытекающая из пассивности зависимость от воли того, кто завел. Действительно, то, чем кто-то для чего-то обзавелся, не обладает собственной волей, но полностью подчинено воле приобретшего (вызвавшего к жизни - в общем случае). Третье – вытекающая из второго несвобода. Подобно тому, как заведенная пружина толкает колеса игрушечной машины, приводя ее в движение, некоторая известная сила приводит в движение по воле приобретателя всякое заводное явление. Та же пружина, кстати, не в состоянии изменить направления движения игрушки, следовательно, внутренние силы несвободны в выборе траектории развития. Четвертое – визуальный или поверхностный конфликт между первыми тремя отличиями и тривиальным опытом непосвященного стороннего наблюдателя.

Об «оппозиции a la Навальный» Вольтер как-то обронил (по-моему, в письме к Екатерине II, но могу и ошибиться): «Если бы ее не было, Вам следовало бы ее придумать». Действительно, ничего удобнее, комфортабельнее и уютнее для режима и вообразить невозможно. Тут самое что? - главный оппозиционер – убежденный неонацист. Еще недавно членствовал. Кому ж, как не ему «оппозицию» доверить?! Тут ведь гарантия сохранения режима, устоев, скреп, цепей и кнута с православием. Если предположить, что мечты уважаемого Андрея Пионтковского имеют под собой хоть какую-нибудь доказательную базу, и в коридорах Кремля таки-да существует что-то вроде конфликта между силовиками и олигархами или между военными и ФСБ с Росгвардией, или между чертом и его бабушкой, то «проект Навальный» может иметь сразу трех родителей: окружение президента, силовиков и олигархов. Так органически вписывается он в любые возможные сценарии развития, что просто любо. А самое главное – он необычайно, сказочно, стопроцентно устраивает нынешний режим. Просто даже и не знаешь, кто для кого важнее.

«Активности» Навального хватает как раз на критику придворного шута в красных кроссовках. Вся информация, от которой трещит интернет, о клептомании хозяина и его соседей по «Озеру», каким-то чудом проходит мимо внимания Навального. Не входят в круг его интересов ни политические преследования, ни военные преступления, ни обычная уголовщина, ни экономическая ублюдочность правящего режима. Можно смело предположить, что Навальный и его интернетовские следователи зависимы от того, кто поставляет им информацию и направляет их «расследования».

Но самое для нас главное заключается в том, что показное бурление навальнинской пены в некоторых крупных городах производит на стороннего наблюдателя впечатление как раз движения оппозиционного, т. е. активного, свободного, независимого[1]. Тем самым вносит оно раздор в и без того разделенную, слабую и противоречивую «оппозицию». Лагерь ее с 26-го марта сего года разделился на три неравные части. Некоторые поют и празднуют Навального как новую надежду, едва ли не мессию, явившегося народу российскому в политической пустыне; иные признают некую странность взаимоотношений движения и властей[2], но надеются на то, что «на российской безоппозиционности и Навальный – оппозиция»; третьи прямо отказывают движению в какой-либо оппозиционности режиму[3], как системе политических ценностей. И эта ситуация ничего кроме профита Кремлю не несет. Поверят наивные и отчаявшиеся Навальному, станет он «кристаллизатором», вокруг которого начнет группироваться мощная «оппозиция», будет та «оппозиция» заведомо имперской, и, следовательно, завязанной на властную вертикаль, фиктивную федерацию и колониальное разграбление недр. А это значит, что за исключением замены некоторых кремлевских воров новыми, ничего принципиально не изменится. Не поверят Навальному, не пойдут за ним, останется он и его движение одним из полюсов многоликой и разобщенной «оппозиции», не представляющей никакой более или менее серьезной угрозы режиму. Поддерживать интерес к этому полюсу и повышать таким образом число его приверженцев, можно регулярным вбросом нового компромата против пешек режима.

 

Мораль: заводные игрушки, восстающие против своих хозяев, бывают только в сказках и научной фантастике – литературных жанрах, которые так мило почитать на сон грядущий. Совсем как отчеты о «протестах» Навального.

 PS. Я не хочу, чтобы читатель воспринял написанное в обидном для пострадавших от дубинок, кулаков, сапог, перечного газа и других средств общения, которыми владеет российская гвардия, ключе. Поверьте, любое насилие мне противно внутренне. Речь как раз об уважении к несчастным, которых Навальный посылает под дубинки гвардии и в автозаки. Протестуйте! Но спросите себя, против чего. Против воров или против системы, их породившей? И бог вам в помощь!

 

 

 

 

[1] Выступлениям 12.06 был посвящен даже целый сюжет на немецком телевидении. Здесь эксперт по России, журналист и автор книги «Поколение Путина», Беньямин Биддер, долго и убедительно рассказывал бюргерам о том, что поколение, родившееся при Путине и составляющее костяк навальнинского «протеста», хочет жить в свободном обществе. Насколько желание свободы этих молодых людей распространяется на другие народы России и ее соседей, с которыми она ведет бесконечные войны, ни автор, ни Навальный, ни «протестующие» не отвечают.

[2] О чуде ночного переноса протестов с Сахарова на Тверскую и внезапной, поразившей многих неспособности властей предотвратить незаконный перенос, указывали многое независимые наблюдатели.

[3] К последним следует отнести Олега Панфилова («Протестное шапито имени Навального», 13.06.17, © ТСН.ua

Дополнительная информация