Юрий Мазковой

 

Этот умный Маяковский

 

Наш класс любил литераторшу. Литераторша любила Маяковского, следовательно, мы тоже любили Маяковского. Сегодня тема урока:

Почему Маяковский писал стихи лесенкой?

Литераторша ссылается на книгу Маяковского «Как делать стихи». Согласно книге лесенка – это прежде всего, более чёткое оформление ритма стиха.

– Ну, смотрите, – говорит литераторша, – если известную фразу Пушкина в "Борисе Годунове": "Довольно, стыдно мне пред гордою полячкой унижаться" прочитать подряд без остановки, то получится, что унижаться перед полячкой "Довольно стыдно".

Убедительно. Кто-то попробовал вякнуть:

– А как же знаки препинания? Если поставить три восклицательных знака после "Довольно", то эффект будет такой же.

– Нет, Маяковский считал, что традиционные знаки пунктуации недостаточно для этого приспособлены.

На том и порешили.

Позднее читаю книгу Андрэ Моруа "Три Дюма", и один абзац заставляет по-новому взглянуть на "лесенку Маяковского":

"Дюма ввел новых героев, например, лакея Гримо, великого молчальника, односложно отвечавшего на все вопросы: выдумка, свидетельствующая о большой находчивости Дюма, так как газеты платили построчно. Столь стремительный диалог имел двойное преимущество: облегчал чтение и удесятерял гонорар автора."

– Опа–на! – Так может и Маяковский хотел просто побольше зарабатывать?

Сейчас если задать вопрос "Почему Маяковский писал стихи лесенкой?" интернету, то окажется, что очень многие согласны с тем, что причина для лесенки была финансовая, а не литературная.

Дюма “убил” Гримо после того, как «Ля Пресс» и «Ле Сьекль» объявили, что отныне они будут платить лишь за те строки, которые занимают больше половины колонки. Интересно, убрал бы Маяковский лесенку, если бы ему стали платить за слово, а не за строчку?

 

 

За кого болеть?

 

Мне 4 года. Мы сидим в гостиной с папой и смотрим по телику футбол. Я на верху блаженства. Какое счастье быть вместе и сопереживать! Приходит папин приятель дядя Тимофей, и мы смотрим телик втроем. Тут он спрашивает меня:

– А ты за кого болеешь?

Вопрос мне показался странным и даже оскорбительным.

– За наших!

– Так тут все наши! (Транслировался матч чемпионата СССР).

Моя детская душа была сконфужена. Как это "все наши", когда играют две команды? Нашими, с моей точки зрения, были те, за которых болеем мы с папой. А остальные – это совсем даже не наши. В то далекое время "наши" для меня не означало "эсэсэсэровские", хотя конечно я уже тогда знал, что живу в лучшей в мире стране.

Папа (ну и я, естественно) болел за киевское «Динамо» совершенно непонятно почему. Ни с Киевом, ни с органами милиции его ничего не связывало. Где-то лет в шесть я решил прояснить этот вопрос и спросил:

 – Пап, а почему ты болеешь за киевское «Динамо»?

– Это хорошая команда. Она хорошо играет и часто выигрывает, – уверенно ответил папа.

Я не стал его пытать дальше, хотя мозг шестилетнего ребенка не совсем видел логику. Получалось, что команда хорошая, потому что она часто выигрывает и поэтому мы за нее болеем. Сразу возникал вопрос «А если ДК станет часто проигрывать, то мы перестанем за него болеть?». ДК проигрывало много раз на моей памяти, тем не менее мы продолжали за него болеть. Выходило, что в папином объяснении не все сходится.

Единственным футбольным матчем, который я смотрел на стадионе (с папой, конечно), был финал Кубка СССР между «Динамо» (Москва) и ЦСКА. По-моему, это было году в 67-68-ом, т.е. мне уже лет 12-13. Мы жили тогда в Москве, и обе команды были московскими. Мы не обсуждали за кого болеть, но я был полностью уверен, что папа будет болеть за «Динамо», поскольку это все-таки «Динамо», хоть и не киевское. Значит,  на 50% "наши". И был сильно удивлен, узнав, что папа болел за ЦСКА! Почему?? Да, он был офицер. Но почему же тогда он не болеет за ЦСКА всегда?

ЦСКА в том матче продул со счетом 0:3. Я был очень рад, что по наитию выбрал «Динамо», а вот батя был расстроен, поскольку симпатизировал ЦСКА. Если бы я знал, что папа будет болеть за армейцев, то, скорее всего, и сам бы поддерживал их (как-никак – наши!). И мне было бы обеспечено пару дней плохого настроения. И тут мне в голову закралась мысль:

– А какой смысл вообще за кого-то болеть? Может быть, просто оставаться здоровым?

Ну, действительно. Когда спортсмены забивают гол и носятся по полю, сдирая одежду и делая порой неприличные жесты, я вполне понимаю их радость. Скорее всего, им поднимут зарплату, дадут квартиру, а, может, и машину... А мне-то что с этого? Ну, если бы я, скажем, поспорил на пару пива и выиграл, то и у меня были бы причины для радости, конечно. Но за всю жизнь я ни разу не сыграл даже в футбольный тотализатор.

Окончательно эта мысль оформилась, когда мы с одноклассниками смотрели чемпионат Европы. Там уже явно были наши и ненаши. Так вот, смотрим матч, и после восхитительной комбинации НАМ забивают гол.

– Ух ты! Классно разыграли! - вырывается у меня.

В комнате на секунду наступает гнетущая тишина.

– А ты вообще за кого болеешь?!

– За наших, конечно.

– А чего же ты, сука, радуешься, когда нашим забивают?

При таких раскладах, подумал я, и накостылять могут, потому попробовал оправдаться:

– Ты «Семнадцать мгновений весны» смотрел?

– Ну.

– Броневой хорошо Мюллера сыграл?

– Ну.

– То есть можно играть гестаповца и быть хорошим актером? Вот я и считаю, что наши соперники играют хорошо, хотя я за них и не болею.

Морду мне, слава Богу, не набили. Однако после этого случая я стал смотреть футбол, как марсианин, и ни за кого не болеть. Да, игра мне очень нравится, я смотрю ее с удовольствием, но мне абсолютно до фени, кто и кому забивает.

Я поступаю, как мой друг Саша. В 1990 году проходил товарищеский матч СССР – Израиль. Тогда мы уже всерьез занимались вопросом эмиграции: я – в Австралию, a Саша – на "историческую родину", и было совершенно не очевидно, кто для него “НАШИ" в том матче. Так вот во время игры я позвонил другу:

– Футбол смотришь?

– Конечно!!!

– Ну и как наши?

После короткой паузы:

– Вы - иг - ры - ва - ют!

Вот так и надо: НАШИ – ВСЕГДА ВЫИГРЫВАЮТ!!!

 

 

Планы на жизнь? Ха!

 

Абсолютно все вокруг пытаются заставить нас жить по плану.

– А кем ты хочешь стать когда вырастешь?

– А когда ты планируешь поступить в аспирантуру?

– А как ты планируешь обеспечивать семью?

– А у вас есть цель в жизни?

Не знаю как у вас, а у меня ни один долгосрочный план не воплотился, хотя планировать я начал рано причем предельно конкретно. Когда в пять лет папин приятель задал извечный вопрос: "А кем ты хочешь стать?"– я без колебаний ответил: "Генерал-Лейтенантом!". Мне показалось, что он обиделся. Если бы я бы ответил просто: "Генералом," – то он бы спросил, –"Как я?" и ему было бы приятно, ведь он был генерал-майором, а так я вроде посчитал его недостаточно успешным. Кстати, я сейчас старший лейтенант запаса, так что мой первый жизненный план не стал реальностью.

Годам к восьми мне сообщили, что у меня есть аналитические способности. С чего они это взяли трудно сказать, хотя в этом возрасте я уже точно мог сделать вывод, что если хлопнула дверь и в квартиру никто не вошел, то это значит, что из квартиры кто-то вышел. После этого под влиянием родителей мои карьерные планы стали выглядеть так:

  • кандидатская – к 27ми,
  • докторская – к 35ти,
  • член-корр. – к 45ти.

Дальше не думалось, ведь даже программа партии планировала лет на 30 максимум.

К концу школы карьерные планы были изменены принципиально ибо у родителей появился блат в МГИМО. Тут я упирался. Мне нравилось видеть себя молодым профессором, окруженным молодыми аспирантками. А дипломатов неженатых вообще не бывает, а жениться я собирался не раньше тридцати, а сидеть до тридцати без выезда глупо... Ну и так далее. Родители победили и планы были переписаны.

К тридцати у меня было двое сыновей причем старший уже ходил в школу. И женился я в двадцать вовсе не для того, чтобы выехать с посольством в Великобританию, потому что вступительные в МГИМО я завалил. Нет не то, чтобы завалил, а просто получил одну четверку, а для беспартийного абитуриента после школы это было равносильно двойке.

После провала с поступлением в МГИМО планы опять были переписаны в пользу ученой карьеры. Переписаны они были за один час восемь минут – столько времени заняла дорога от МГИМО до дома.  И даже первая часть плана (кандидатская) была выполнена, правда с годичным опозданием. Но о воплощении пункта два (докторской) даже мысли не возникало – на дворе гремела Перестройка и профессорская зарплата выглядела уже смешной по сравнению с заработками в бизнесе. Ну а в смысле аспиранток я уже понял к этому времени, что женщин искать не надо. Надо искать деньги, и если удастся найти деньги, то женщины найдут вас сами.

Планы опять были переписаны. Целью стало приобрести Глобальную известность и как минимум открыть филиалы фирмы во всех крупных городах Союза Нерушимого Республик Свободных. А фирма занималась тренировкой памяти, скорочтением, аутотренингом, гипнозом и похожей чертовщинкой. И планы начали осуществляться! Несколько филиалов были открыты. Мы стали мелькать на телевидении и в газетах. У нас уже работало более сотни преподавателей. НО! Союз оказался совсем не нерушимым, а свободы приняли какой-то угрожающий вид. Когда из школы куда ходил мой сын похитили ребенка с целью выкупа, а несколько дней спустя мы услышали автоматную стрельбу во дворе, я понял, что планы опять надо переписывать.

Переписанный план был всего на 12 месяцев и выглядел коротко: НАДО ВАЛИТЬ! Вопрос "куда валить?" не стоял. Дело в том, что у моего близкого друга Андрея политическая карта мира висела в сортире. Может это протест такой был своеобразный. Семья имела диссидентские взгляды, хотя папа Андрея получал иногда государственные премии за известнейшие кинофильмы. Я заходил к Андрею после школы, да и в выходные тоже и политическую карту лицезрел регулярно. А когда я устраивался поудобней то континент Австралия был точно на уровне глаз. Туда мы и свалили, хотя в момент сидения на толчке никаких планов уехать в Австралию не было.

Так бывает: сформированные планы не сбываются, а не сформированные наоборот. План уехать был одним из немногих, который осуществился. Может потому, что план был краткосрочный? Если бы план был "уехать в течении пяти лет,” то черта с два мы бы уехали.

С тех пор я долгосрочных планов не строю. Даже на работе, хотя там заставляют.  На моем веку сменилось много управляющих компаниями. Так вот абсолютно все в течении трех месяцев после вступления в должность делали две вещи:

А) Меняли структуру подчинения.

Б) Меняли телефонную компанию.

Больше они ничего не умеют. Правда некоторые еще меняли офис как правило перетаскивая компанию поближе к своему дому. И каждый шеф начинал с разработки новой стратегии, которая прямиком шла в мусорную корзину с появлением нового боса и очередной внутренней перестройки. В конце концов это так достало, что я уволился и работаю теперь на себя. Планов больше, чем на 3 недели не строю и прекрасно себя чувствую. Кстати, даже планы на день не всегда сбываются. Бывает только сядешь работать по плану так звонит мама:

– Ты знаешь, мне надо срочно съездить в банк....

И мы едем. И никто пока не смог меня научить как объяснить маме, что у меня другие планы. Ну и Бог с ними с планами.

 

 

Мы и Они.

 

Год, наверное, 1973.

Смотрим с батей по телевизору "Щит и меч". Классный фильм! Мой папа – настоящий фронтовик. Закончив инженерную академию им. Можайского в Ленинграде, он провоевал полтора года в ВВС. Два ор-дена, несколько медалей. При этом он суперинтеллигент и остроумный, умный и творческий добряк. Его живопись радует многих. Так вот в фильме, когда подпольщики возвращаются с успешно выполненого задания, звучит такая фраза: «А потом мы набили полный автобус эсэсовцами – и испортили расписание поездов". Смех с экрана.

Папа поворачивается и тоже со смехом объясняет:

– Ты понял, что они поставили автобус на рельсы? И эсэсовцам каюк, и поезд под откос!

Черт меня дернул за язык (вероятно, переходный возраст):

– А если немцы такое сделали бы с нами, это тоже было бы смешно?

Отец изменился в лице:

– Да ты знаешь, что они с нам вытворяли? Они ...

Я совершенно не собирался ссориться:

– Пап, ты меня не понял. Конечно, эсэсовцев надо было поубивать и, может быть, даже тем же способом. Я просто не уверен, что это смешно, когда мы кого-то убиваем.

Отец махнул рукой.

Где-то в это же время происходит второй курьез. Мы проходим роман Фадеева "Разгром". На уроке литературы разбирается эпизод, когда потрепанный, измотанный и голодный отряд Левинсона приходит на хутор, где живет семья корейцев. Самое ценное на хуторе – свинья килограммов на двести. Гарантия, что семья продержится зиму. Левинсон приказывает заколоть свинью и накормить отряд, фактически обрекая корейцев на голодную смерть, чем вызывает резкую критику одного из бойцов –  Мечика, вонючего интеллигентика, в финале ставшего отрицательным героем, спасающим свою шкуру. И вот мы разбираем этот эпизод, и я отвечаю, что называется, с места.

Тут я должен сделать отступление. Наша литераторша была не просто хорошей, а изумительной учительницей. Она поощряла "думание" и "рассуждение". Зубрежка не была целью. Уроки велись либерально и собственное мнение приветствовалось. То есть то, что произошло дальше, не было броском на амбразуру.

Так вот я отвечаю: говорю, что у Ливенсона безвыходное положение, что ему надо выполнить задачу и т.д.

–   Так что? Цель оправдывает стредства? –   подкалывает меня литераторша.

И тут что-то внутри у меня щелкнуло:

–   Ну да. Если бы на хутор пришел отряд белых и офицер приказал заколоть свинью, то, безусловно, он был бы последним подонком и сволочью, которой безразлична судьба трудового крестьянства. А поскольку пришел НАШ отряд (а цели у нас правые), то можно корейцами и пожертвовать. К тому же если Ливенсон не приведет отряд к цели, то, скорее всего, его самого поставят к стенке. Так что, как я уже сказал ранее, у него безвыходмое положение. И еще, если бы у корейца было скажем пять взрослых сыновей с винтовками и пулемет на чердаке, то не думаю что Левинсон стал бы связываться, причем оправдал бы это именно заботой о крестьянстве. И ситуация выглядела бы иначе: тут уж красные ЯВНО грабили бы крестьянина. А так тихо зарезали свинью, наелись и ушли.

Класс спорил до конца урока. Но годам к семнадцати я уже знал точно, что МЫ можем грабить, убивать врать и т.д. сколько угодно. А вот когда это делают ОНИ, то это бесчеловечно и подло. Почитайте газеты и посмотрите телик –   думаю, вы со мной согласитесь.