Александр Урусов

 

Заметки из под вулкана

 

 

Сижу я тут намедни в своем городе Неаполе на лавочке, взираю время от времени на возвышающийся над одноименным заливом Везувий и читаю в журнале Литературный Европеец №259  «Предложение» Ирины Бирн. Истинный литературный европеец, прекрасная писательница вскрыла здесь по-моему некий политико-лингвистической ящичек Пандоры. Вопрос сложный, даже архисложный - как сказал бы лысый картавый с металлического рубля. В нем и наследие тоталитарного угнетения русским языком порабощенных и унижен- ных народов (цитирую И.Б.: «мракобесие российской образованщины»), и языковые парадоксы, и ошибки транслитерации. Думаю, что нам было бы интересно и полезно обсудить поднятые Ириной темы, поскольку мы, будучи также европейскими литераторами, пишем на языке страны, которая на протяжении своей новой истории (скажем, от Петра 1 до 1917 года) хотела все-таки быть страной европейской. Несмотря на всю свою «великодержавность». Но с сожалением отметим, что не всегда успешно адаптировалась к фактам разности, скажем упрощая, европейских языковых реальностей. Да и с разностью алфавитов тоже возникли многочислен-ные и часто непреодолимые проблемы. А уж с транслитерацией! Но старались. Иногда старания не подкрепля-лись знанием иностранного произношения, и тогда в русской письменности, в топонимике и ономастике появ-лялись такие уродцы как Гамбурги, Ганноверы, Генрихи Гейне, Гегели, а позже - Эйнштейны и Гитлеры с Гиммлером, а много раньше - английский драматург Вильям Шакеспиар, чуть приблизившийся позже к более правдоподобному Уильяму Шекспиру. Рухнул коммунизм, распалась империя зла и казалось, эта страна, на языке которой мы говорим и пишем, вот-вот войдет в дружную семью цивилизованных народов. И начнутся благотворные реформы, исправления ошибок (в том числе в транслитерации) проклятого прошлого. Так мечталось. Но страна подполковника КГБ решила опять, как в допетровские времена, отторгнуться от злокоз-ненной Европы и объявить себя неким геополитическим уродцем: Суверенной Евразией. И очевидно, следуя за мыслью философа Дугина, в будущем у нее возникнет и свой особенный евразийский язык, где проблемы правописания и транслитерации подвергнуться суверенной реформе по образцу, очевидно, пресловутой Веле-совой Книги. Но мы-то здесь, в Европе, думаем и пишем по-прежнему на нормальном (хочется верить) и сво- бодном русском литературном языке, не исключая даже некоторых его футуристических «изводов» и (увы!) застарелых в традиции неудачных транслитераций.

А теперь по существу. Что случится, если повсеместно будет принято «Предложение» уважаемой Ири-ны, и в русскоязычных текстах появятся Хамбурги, Ляйпцихи, Хайне, Хегели? Ведь тогда и Париж должен стать Пари, да и это не будет правильным, потому что нужно будет внести в алфавит букву, передающую звук французского R, подобного рокотанию камешков во рту Цицирона. А Рим должен будет называться Рома. И в него мы еще вернемся позже. А вот выскочил Дон Гуан у Пушкина. И сотни других в его сочинениях «искаже-ний» иностранных мест, имен и событий (Византия, Варфоломеевская ночь, Голландия, Гюго и т.д. и т.п.) А ведь языки знал, подлец! Будем исправлять неуча? А теперь обратимся к обязательной и абсолютно необходи-мой составляющей нашего современного мира - Интернету. Что будет с поисковыми системами, с Google, Yahoo, Яндексом, Рамблером и прочими. Кто им объяснит, что Гудзонов залив это залив Хадсона? Я бы не взялся. Какая невообразимая путаница накроет всемирную сеть! А что будет с географическими картами? И появился ведь уже, если не ошибаюсь, GPS на русском. Понимаю и сочувствую недавно приехавшим из рус-ского языкового рассеяния новых жителей Германии (Франции, Англии, Италии, Испании и т.д.) Мы с детства привыкли злодея Гитлера называть Гитлером, а он оказывается Хитлер, и это как бы, якобы, где-то уже и не он. А вот, к примеру, Александр Иванович Герцен. Как же нам его называть, если он сам себя, когда писал по-русски, называл Герцен, а когда по-иностранному, то Herzen. От этого и в произношении иностранцами его имени возникли существенные различия - итальянцы с французами говорят Эрцен, а как немцы и англичане, то это у них спросите. Еще раз сочувствую новоприбывшим в другую языковую реальность. Понимаю, что теперь для них Гамбург и Гейне звучат здесь диковато, и немцы не понимают о чем речь. Что делать и кто виноват?  Герцен? И как же все-таки быть? Стоит ли нам (русским и русскоязычным) реорганизовывать произношение и написание? Полностью разделяю и поддерживаю украинцев в их борьбе с тоталитарной русификацией своего языка. Не совсем уверен, правда, что в русскоговорящих областях быстренько перейдут в письме и разговорах на Атену и Бизантию. Может, если с начальной школы им объяснить, что так правильнее. И тогда будущие поколения... Но с Византией я бы не стал все-таки настаивать – это сложный филологический казус. И вряд ли в нем следует усматривать псевдопатриотические (мол, Третий Рим) мотивы. Есть много неувязок в развитии и исторической модификации языков. Вернувшись, к примеру, в уже упомянутый Рим (Рому) и заглянув в историю фонетических изменений от латинского к итальянскому, можем отметить, что даже у мудрых местных филологов нет ответа на многие проклятые вопросы. Известный нам Юлий Цезарь, к примеру, совершенно неизвестен в таком виде его италийским потомкам, они знают (так их учили в школе) Джулио Чезаре (Giulio Cesare). А в древнем латинском написании он Caesar, то есть Кайзер, или же библейский Кесарь. До сих пор спорят историки о произношении букв Ц,Ч, К в древнем Риме (Роме).

Но есть надежда, что современная транслитерация иностранных имен и мест постепенно начнет исправлять прежние нелепости. Возьмем наугад какой-нибудь город, который в XIX веке в России был неизвестен, например Houston. Не стали же его называть Густоном. А вот американский автор триллеров John Hart в современной транскрипции – Харт. Значит есть надежда на будущее. Но самое пустое в этой ситуации - обращаться в Минкульт РФ. Там ребята во главе с министром Мединским за-няты мракобесными усилиями по возвращению культа тов. Сталина и возвеличиванию славного советского и великодержавного прошлого. Да и вряд ли они поведутся на всякие вражеские предложения (зарубежное – значит вражеское по определению). И уж совсем напоследок выскажу свое личное мнение о нежелательности переименования нидерландского города Гаага (Den Haag). Хочется, чтобы не возникло у граждан языковой путаницы, и он остался той же Гаагой до момента, когда туда, в международный Уголовный Суд не привезут в железной клетке и в наручниках виновных в кровавых злодеяниях нашего времени: Донбасс, Малазийский МН 17, Литвиненко, Сирия и проч., и проч.

Вот такие мысли приходят, кода читаешь ЛЕ, глядя на осенний Везувий. Пока он спокоен. Но не ровен час...

 

Дополнительная информация