Владимир Никифоров

 

Новые стихи

 

 

Сколько сломано копий! -

ни одной пораженной мишени.

Иней на камышине,

мыши в калейдоскопе.

Осень дальтоника.

Скорби

время лучший целитель.

В сонме прозрачных литер

вечер не платит дань.

Царство прошло винопитий,

слово осталось «всклянь».

Нега забвения, книга,

платиновая орда.

Твоего отсутствия иго

и чьего рожденья звезда?

 

                          ***

 

Исчерпав привычные трюки,

вернешься к родным пенатам

и, под лиру воды подставляя руки,

Орфею споешь про Пилата.

 

                          ***

 

Ларчик открывался просто,

но капкан сработал грамотно.

Что поделать, жизни проза

такова. - Спросите мамонта.

                         

 

                    ***  

 

«Ваше Колючество», -

говорил я репейнику,

вешающему мне на погоны

еще одну звездочку.

 

                          ***

 

Петух поет как «Би Джиз».

Овца отвечает голосом Луи Армстронга.

 

                          ***

 

Шмель,

этот раскормленный подросток,

шарящий по карманам

в родительском платяном шкафу.

 

                  ***

 

«Глупый кактус, кого

 прельстят твои лапти-шиповки?»

 - «Я люблю статус-кво

и ненавижу тусовки».

 

                          ***

 

Город-герой,

лестница набережной,

разбитые корыта портиков,

сталинский дом,

на крыше

золотая рыбка звезды

облупившемуся ордену Ленина:

«Чего тебе надобно, старче?»

 

 

                          ***

 

Вариации на темы русской поэзии

(Тютчев, Блок, Цветаева, Ахмадулина,

Бродский)

 

«Люблю грозу в начале мая», -

когда-то мы учили стих.

Гром в августе - статья иная.

Парад симптомов грозовых

 

затеяла старушка Геба,

чей молнийбол - лишь бла-бла-бла.

Переходящий кубок неба

на озеро не пролила.

 

                          ***

Простим ублюдство. С легким паром!

Судьба - ирония чего?

Он весь - дитя бабла с пиаром,

он весь - гламура торжество!

 

                          ***

Моим стихам, написанным так странно...

Под стол пешком, стишком из-под стола...

Моим стихам, как водке из стакана,

винищу из горла,

настанет свой черед...

Для графомана

не затыкать фонтан -

основы ремесла!

                         

                                                  ***

 

Та, выношенная мной подробность,

изысканная, в сущности, деталь:

в сирени утопал детсад,

как в душных грезах девочка-подросток.

 

Акация вставала на ходули,

трехструнной балалайкой светофор

аккомпанировал ей... Чем не сватовство?

О сводничество рифмы-хохотуньи!

 

                         

                    ***

 

И при слове «грядушка»

из словаря

кодлой

что-то гнетущее

некое «ноу фьюче»

«хрущевки»

скрип уключин

Харона

«невер мор»

каркнет ворона

и плавленый сыр «Мнемозина»

летит

на лисьи в ответ скетчи...

от иного калифа на час

коль в чат

выйдет

никаких тебе чар

лишь чай

чай речи.

 

                          ***

 

Два палиндрома:

арбуз топот зубра

и крол удав в аду лорки

 

                          ***

Эти виллы в детективных фильмах

с фантастическими видами на океан

где находят свою смерть

авторы бестселлеров

лазурь бассейнов пальмы

миллионные страховки

и коварство коварство без конца

эта не предвещающая ничего хорошего музыка

истома и роскошь роскошь и шок

обрывающий пение райских птиц

и океан

выколачивает ковры

за спины любовников

отдает пас

и страсть оказывается вне игры

в очередной раз.

 

                          ***

 

Дятлов

отличает маниакальная боязнь

сглазить.

 

 

                          ***

 

Так ждет в песке

бутылочный осколок, -

изгой, плебей, мерзавец, парвеню, -

стопу атласную купальщицы дебелой...

 

                          ***

 

Сказка

про Серого Волка,

либеро леса,

про фол последней надежды,

про бескомпромиссного арбитра

по прозвищу Красная Карточка...

 

 

 

 

                                                                ***

 

Маслом пресловутую не испортив

кашу,

что с тобой не пришлось сварить,

я скручу тебя, дом напротив,

в путеводную нить.

Узелки-амулеты:

зари литавры,

окон

рубин и берилл,

Ариадна - агент Минотавра,

явка проваленная -

лабиринт.

 

                          ***

 

С выраженьем «смерть на миру

красна» ночь не в ладах.

Кость луны унесет в конуру,

сумрачно будет глодать.

 

И чем дольше (ау, Вольтер!)

я смотрел в тебя, ночь без огня,

тем сильней очнуться хотел

в кресле солнцем залитого дня.

 

                          ***

 

У реки шуршат купыри

о первоисточнике - папоротнике.

Памяти упыри

постятся. Купюрами пасмурными

камыша хрустят до зари.

 

 

 

 

                          ***

 

Снаружи вывеска:

«Закрыто на листопад».

Первого выпуска

«Москвич», немецкий бастард.

 

Из гнезда опелева

выпал, да не пропал.

Ну и катит во поле,

мутное, как опал.

 

В деревеньку въезжает,

и тут же со всех сторон

свирепый кинжальный

собачий летит эскадрон.

 

Заходят с тыла,

словно пыльное колесо -

бутылка

с благородным «Абрау-Дюрсо».

 

Или копченой

пахучий круг колбасы.

Никчемна

и тщетна гоньба ваша, псы.

 

Облава

и лай - далеко, далеко.

Дубрава

пахнет «Вдовой Клико».

 

                          ***

 

Не пересказывай снов.

Бред, что они арматура

яви бетона. Слов

игры, каламбура

избегай. Дешевых духов

бойся аллитераций -

и камланий клопиных полков

в подсознанья ветхом матраце.

 

                          ***

 

Облако - флейта Эола.

В ней - жемчужная слякоть,

поющая априорно

(флора на грани фола),

что в инфантильности святость

некая... (фарса школа?).

Истины медиум,

мол, младенец.

В небе

цвета начищенной меди

месяц -

на загляденье.

Жгли мусор.

Первая трава прорастала.

Весны искусство

в том, что ее тайна

вечна

и в то же время

сиюминутна.

Как по нотам,

внятно и нудно

маятник

чеканит слова:

«В сумерки

вылетает Минервы сова»

(парадигмой крылатого

выражения,

воображеньем взятой

на вооружение).

Головокружение!

Головокружение!

Или: «Дорога в ад

выложена благими намерениями».

Или: «Не мечите бисера

перед свиньями».

Под миндаль мимикрирует

сивый мерин

в темноте или, может,

под куст жасмина?

Что ужаснее?

Бусы? Булыжник?

И боксирует

с тенью акации

краеугольный камень

импровизации -

дежавю, камешек

преткновения.

В джазе

весенние лишь

мгновения.

                         

                         ***

 

Старый добрый мой книжный шкаф,

разнотравье томов в тисках,

в толщу времени, как батискаф,

погружаешься, оберегая

свой уклад, а, может, анклав...

Вот и я - какая тоска! -

говорю, словно чеховский Гаев.

 

На прощанье в твоем стекле

отчего заоконный тополь

кипарисом предстал? Во мгле

грампластинок молчит некрополь.

 

Он в поддоне, мой друг, твоем,

и спрессованные в обелиски

уплывают за окоем

опочившие в бозе диски.

 

«Ну и пусть, - ворчишь, - ну и пусть.

Минул час леопарда и тирса.

Не печалься, учи наизусть

монолог незабвенного Фирса!»

                         

***

 

В воздухе висит какая-то мья.

Яль подошел, дымя отью.

Трели, трели аэробья

во славу духа, воспетого плотью.

 

Юный тростник сник. Псошь

заухала, сигнализируя: «Нас ценят».

И хотя это были декорации сплошь,

все равно я не чувствовал себя как на сцене.

 

Травожадность серпа вспоминал ковыль,

бризорукое море шарило в доме.

Но стекляшки люстры не таковы,

чтоб лежать ракушками на ладони.

 

                          ***

 

Сирены вывели новую

породу пчел,

чей воск придает их пению

стереофоническое звучание.

Об их галлюциногенном меде

я в мемуарах Сциллы прочел,

к которым Харибда

составила примечания.

 

                          ***

 

Жизни подобно то промедленье.

Протянул

вялую влажную руку:

«Понедельник».

Взгляд источает угрозу и скуку.

 

«Вторник», - отрывисто, энергично

другой - что твоя щеколда.

Мол, он - alter ego

Леонардо да Винчи,

а это - его Джоконда.

 

«Среда», - просюсюкала.

Кокетка? Дуэнья?

Леди,

оставьте в покое тесемки.

Улыбка -

потемкинская деревня,

чужая душа - потемки!

 

Тут из-за угла

появился четвертый,

мрачный такой тип.

Я подумал: «Какого черта?»

И проснулся. Цветущих лип

аромат

всепроникающ был. Соты

пчелиные

утопали в меду.

И субмарина субботы

всплыла с тобой на борту.

 

                          ***

 

О Вертере, страдающем во мне

на вертеле всемирной авантюры

и жарящем шашлык клавиатуры

на монитора медленном огне...

 

Компьютера ли пить прогорклый ром,

играть ли мышкой в «покати шаром»?

О рваный невод с нулевым уловом!

Клавиатура, словно блюдо с пловом,

а пред глазами - каша с топором.

 

 

                          ***

 

Его лировоззление примитивно:

младенец-лампочка

сосущая

кислые стебли батарейки

с этой лучиной поэзии

обшарил он

все закоулки детства

отрочества углы

чердаки и подвалы юности...

черновики тайников -

самое ценное

они - истинные раритеты

все остальное - факультативно

ничего нового

больше не произойдет

а светильник окислится

в дракона диапроектора

размером с кошку

струящего

о драконе же фильм

на белый-белый

 

экран.

Дополнительная информация