Андрей Заленский

 

У диска луны

 

Цикл стихотворений

 

***

 

Вчера опять приехал вольный каменщик,

зашёл под видом почтальона с пакетом,

руки не прикоснулся,

знак не подал,

не тронул ни порога, ни паркета

и улетел на озеро,

где утки вьют круги,

колдуют как чеченцы

разбивая лёд.

 

***

 

А под утро скатилась слеза,

мимо носа и прямо в карман

вкривь расстёгнутой на сплошь рубашки,

в левый нагрудный карман.

 

В это время упала луна

незаметно,

и мне улыбнувшись,

рассказала, под утро, проснувшись

сколько слез и рубашек  

и сущего видела ночью она.

 

Что? -  спросил я у диска луны,

- где, где вечерние гости

где слезы в кармане,

почему я лежу на диване,

не в постели,

и вообще как мне жить?

 - Ты, замолкни, не зли,

 не мешай мне спокойно скользить

и налей озерцо мне, попить.

 

***

 

А почему бы не упасть к коленям,

к лодыжкам и ступням, закутанным  в халат,

в шелка, в персидский незаметный синий шёлк.

 

А почему бы не упасть меж ног

и целовать дорогой вверх

округлость живота и груди,

дугой согнувшись, выпрямляясь

до губ губами.

 

А между тем, летая сквозь туман

над озером, белоголовый  аист

расправил крылья

будто  руки,

и прикрепился к озеру

- а может там лягушка?

 

***

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг.

     Уснули стены, пол, постель, картины,

     уснули стол, ковры, засовы, крюк,

     весь гардероб, буфет, свеча, гардины.

    

И. Бродский

 

Каждый раз, набирая друзей телефоны,

делаю паузу и перебираю

имена

- их новые жены, как семена

заброшенные в почву,

не выросшие моей ночью

- Оля, Таня, Жанна, Подружка

их называю.

И только крикнув «алле» вспоминаю

куда позвонил

- Лос-Анжелес, Петербург, Киото,

деревня под Псковом, где болото

с грибами, дурманом и комарами,

вслед загляну в записную книжку

- вычеркни, галочки, номера чужие,

 почерк чужой, кляксы и смазанные чернила,

и вообще, вместо адреса номер

дня и места где кто-то помер.

 

***

 

Не хочешь ли «Еврейской» колбасы,

нарезанной так тонко как листва

и сделанной, как повелось, в Нью-Джерси,

 но почему «Еврейской»?

 

А почему не пососать «Грузинской» колбасы,

пусть сделанной в Нью-Джерси

и опять «Грузинской»

не пососать так тонко срезанный кусок?

 

Да. Пососать так тонко срезанный кусок

обычной твердоколбасы,

похожей на шмот мяса европейский,

но сделанный в Нью-Джерси.

 

Дай пососать кусочек колбасы,

которую прозвали Вы «Остзейской»

 и успокоюсь, отогнав бездейство

и пососу кусочек колбасы.

 

Сэнди

 

Вот ураган отправляется в путь,

целит стрелою в глаз,

а если глаз отвернуть

стрела попадёт в вас,

ветер с веток сдует листву

в озеро и на траву,

а с сосен не сдунет хвою

- такие сосны у нас

в Вирджинии,

где ждут ураган под ночь.

А в Париже дочь

вовсе не чувствует ураган

и пригубляет стакан

за европейскую ночь.

 

 

 

***

Как весело готовиться к урагану,

запасать сигареты и воду, как теперь говорят «по ходу»

он ударит к Северу от дома –

«против лома иного приёма» кроме постели нет,

а когда отрубится свет,

так сладко под одеялом,

без электричества,

малым теплом тел согреваться.

Даже если песчинки волн

бьют по харе как дубинки ОМОНа

можно улечься в ложбинке за склоном дюн

свернуться клубком, заснуть,

и вспомнить как подле печки

на другом континенте, с другой речью,

огонь чудачил - маленький ураган.

 

***

Пока реинкарнация, ещё (пока), не наступила

мне не понять, куда бежит моя собака

- так весело бежит, подвизгивая и вздыхая

во сне, недалеко от стула, на котором я сижу

и засыпая, пробую бежать куда не помню:

вдоль грязных улиц, тесных кабаков,

но денег нет и не зайти,

куда бегу в бреду не помню,

а времени уже за полночь

и дома ждут

а как добраться до него не помню:

автобусом, который не пришёл, трамваем до узла забитым,

нет денег на такси и телефон,

чтобы сказать «прости».

 

Во сне она бежит щенком

и прыгает через забор

в голубизну сарая, не думая и не распознавая

тот бег во сне, который к ней придёт потом.

Я рядом сплю

- внизу океан и солнце,

и пляж, как будто бы, внизу

 

***

 

Пока варю гречневую кашу

хорошо бы забыть о судьбе

замечательной нашей

и сразу уснуть

как  только доварится каша.

Нырнуть под одеяло несмело

и осторожно открыть крышку книжки

на той странице, где вчера была пшённая каша.

 

***

 

Лиле-Лидии

Кидаю соль в салат, щепоткой,

будто бы крещу

всех тех  кто съест, и отпеваю

накрошенные, в привычную мне миску, огурцы,

где приготовлен для  друзей салат:

 

в Венеции мы провели пять дней, недалеко от Гетто,

через канал, близ лавочки,

там продавали сыр и кое-что ещё на завтрак,

 который приносил в квартиру около канала,

была Весна, а может быть и Лето  …

 

Но, не пересолить.

 

А правда, запахи определяют память и любовь

и вкус в губах меж дёсен:

Восточная река-Гудзон,

Нева-Обводный

 и то, что парится к Москве-реке?

 

 - Да, Петербург, Венеция, Нью-Йорк

 – болотные края, придумки чудаков:

 Т. Манн, И. Бродский, Марк, Реальто,

 Зимой, в дожди, без  гондольеров

нырнем до лавочки,  где продают вино и сыр,

и кинем соль в салат.

 

***

 

Как хотелось бы быть талантливым и не бедным

и, конечно, жить на берегу моря,

или в предгорьях, далеко от моря,

или на берегу речки, близ омута, где много рыбы,

или в большом городе, где улицы и люди бегут мимо

к берегу моря, к кувшинкам под рукой,

в бар на встречу, за анашой.

 

Плывёшь на лодке, суша весла,

не задевая кувшинок,

думаешь: «что за жизнь? Ни с кем не подрался,

кулак не сложил – что за жизнь, пил да любил, да ленился,

особенно если вчера напился».

 

Все еще хочется быть богатым,

не богатеем, а натянуть на шорты галстук,

упасть в фонтан, зачем непонятно

- для хулиганства,

чтобы друг разбудил утром, ругая за пьянство.

 

***

 

AB

Эхо (Москвы):

ночь в музеях,

футболисты чемпионы у юниоров,

рыночные воры.

Суп гороховый.

Карман с дыркой.

Уточка,  86-ое перо, пионерский галстук

 – шёлковый  у благополучных, сатиновый у прочих.

Кидать известь в сортир школы.

Не отмываемые пальцы рабочих - металл и масло, а как же секс?

Машина Лексус, и ус у знакомого.

Незнакомых в городе нет -  просто все карифаны,

за стойкой бара, или где меняют масло машины, или ее шины.

 Дырка в другом кармане. 

Давно не держал сдачи монетной –  карточка стала привычной.

Обычно зимой тепло, а  Весна начинается осенью, необычно.

По ночам по Конюшенной скрипели трамваи,  разгоняясь перед Невой

- так ходили раньше трамваи.

 Путин построил вертолёт сикорского прямо в Кремле, над болотом.

По Эху (Москвы) говорили о «ботах», «ддос атаках»,

 на Дожде о хетджеках,

а Пелевин про хамлет плохого парня Аполло

 

не раличавшего пола.

Дополнительная информация