Евгений Вербин

 

Париж в выходные

 

 

 

1.

 

Париж в выходные: и майское солнце, и жарко – под тридцать...

Париж описать в выходные – ни ямб, ни хорей не годятся...

Двусложник энергии полон, в нем слышатся ритмы ударных!

А нужно – спокойствие выразить, лень, беззаботность, беспечность;

Скорее трехсложник задаче, поставленной мною, вполне отвечает:

Причем не анапест, не дактиль, один амфибрахийй,

К тому же, когда пятистопный, когда шестистопный.

Он ритмом своим расслабляя, баюкая, нежа, лаская

Подобен ленивой волне, набегающей к ночи на берег песчаный...

Я чувствую также, что должен от рифм отказаться:

Настойчивость, воля, терпенье присущи работе над рифмой,

А именно этих-то качеств избавлен Париж в выходные!

Но, рифмы отбросив, я лишь половину проблемы

Решаю, каким окончаниям строчек отдать предпочтенье;

В мужских раздражали б решительность, резкость, упорство;

Немыслим Париж в выходные, в нем женских не будь окончаний,

В которых податливость, мягкость, округлось, как в женских натурах!

Итак, я Париж в выходные стихом обрисую трехсложным,

И вольным, и белым, таким ослепительно белым,

Как сам он, Париж, освещенный полуденным солнцем,

Лишенный границ, уходящий за край горизонта,

Каким предстает он с вершины Монмартра,

                 когда Сакре Кёр за спиною...

 

 

2.

 

Париж в выходные: он позже проснулся, умылся, оделся...

Бессмысленна жизнь без изысканной лакомой пищи!

Открыл холодильник: шесть сотен сыров, к сожаленью, вчерашних...

Бутылки Бордо, Божоле, коньяка, кальвадоса, Лафита...

Копченый лосось, из гусиной печенки паштет, шампиньоны...

Состроил гримасу: глаза б ни на что не глядели...

Со сливками кофе, пожалуй... но надо включать кофеварку...

А тот круассан, что в углу завалялся, хоть бей об дорогу...

А главное, скука: сидеть и жевать, как корова,

В домашние стены обрыдлые – зенки вперяя...

Доказывать нечего: трапеза – акт принародный!

Да здравствует воля! Почувствуем локти друг друга!

Прекрасное чувство, с которым Бастилию брали,

С Луями кончая, с Шестнадцатым столь негалантно...

Народа частица, ты счастлив к нему причаститься:

Ты смотришь на всех и себя на обзор выставляешь,

Свободный и равный, публичной не делаешь тайны

Из слабостей, бзиков, капризов, манер и привычек;

Права человека, всеобщая гласность – в расцвете:

Любой, кто захочет, заглянет в чужую тарелку!

 

Кафе, рестораны и бары, бистро и пивные

Всей сутью своей идеалам общественным служат:

У многих с утра удаляют стеклянные стены,

Чтоб стульям и столикам, залы покинув, на публику выйти,

Заняв тротуар целиком аж по самую кромку!

Сидишь, как в партере! И платишь, конечно, дороже!

Маячат машины, в стекле отражая омлеты,

И сливки, и кофе; его аромат с выхлопными продуктами вкупе

В букет сочетаясь, с утра настроенье поднимет!

В свое удовольствие ешь: не спеша, костыли протянув под колеса...

 

 

3.

 

Насытясь, на лоно природы вылазит Париж: расслабляться!

К услугам – аллеи платанов, безвинные жертвы кубизма...

Вот сад Люксембургский, а вот Тюильри за компанию с Лувром.

Авось повезет и, шурша известковою крошкой,

Местечко отыщешь на лавках и стульях садовых.

Пришедшие раньше, себе заграбастав по паре,

С удобством на них улеглись, охраняя трофеи ногами,

Откинув на солнце носы, умащенные кремом...

Кто зад примостить не успел, поваляйся на травке!

Разлегся Париж и на ней, репетируя лето,

Начав с босоножек, кроссовок, ботинок, сандалий,

Но робок, стесняясь еще обнародовать белое тело...

Студенты друг дружку встречают тремя поцелуями в щеки:

То правой, то левой к губам оттопыренным жмутся.

Девицы бутылки с водой и монатки вокруг разбросали,

Хохочут навзрыд, в поединке сражаясь с мороженым тающим...

 

Отыщет местечко, кто в скверик зайдет Ришельевский!

А руку протянет, как нищий, сложив ее горсткой,

Воробушек шустрый из мигом слетевшейся стаи,

Опасности гены не в первом колене утратив,

Садится в ладошку и взглядом, головку скосив, вопрошает:

«Так что, неужели у гостя и крошки сухой не найдется?»

 

Вот садик у Сены, с собором-легендой в соседстве,

Обсаженный публикой в возрасте, той, что попроще:

Пришла подышать... многолюдье на тесных аллейках...

Резвится, визжа, детвора, отбиваясь от нянек с Востока...

Но – голос гитары, и песни звучат, прорываясь сквозь крики и визги...

Поющий – на лавке, вблизи, у моста, к парапету спиною..

Костюм старомодный и галстук, и шляпа, и темные стекла

Скрывают глаза, и гитара под ухом склоненным,

Футляр примостивши у ног, распахнулась просяще...

Он – сам по себе – и в себе – от шумихи вокруг отрешенный,

Вполголоса, сердцем, себе самому напевает

Шансоны Пиаф, Азнавура, кумиров «Олимпии» прежней...

Он молодость в розовом свете себе возвращает,

Неся ностальгию по тем временам безвозвратным,

Когда еще в песнях душа и мелодия жили...

 

4.

 

Париж в выходные... Что делал бы, модник, без Сены?!

Бетоном и камнем искусно обуздано русло;

В соборы, дворцы, и сады, и мосты нарядилась,

Судами себя оживила, гостей обалдевших катая

И ритмами рока врачуя – из баров плавучих;

Но этого мало, была чтобы Сеною Сена!

Она, как святилище, бездну паломников держит в гипнозе –

Часами, пока не лишатся украденной вечером тени...

 

Сиденье на Сене – обряд, ритуал, театральное действо.

Одна молодежь: и компашки, и парочки, и одиночки...

Сидят, где попало, где место нашли – приземлиться:

Сидят на камнях, на ступенях, на тумбах, на блоках бетонных...

Сидят на песке, рюкзаки и шмотье под себя подложивши.

 

Сиденье на Сене – враскидку, вразброс, врассыпную...

За ярусом ярус, начав с парапета, все ниже и ниже

Спускаясь... как чайки к уступам камней прилепились...

Передние, в лидеры выйдя, над Сеною свесили ноги...

 

Сиденье на Сене: никто не спешит, не встает, не уходит;

Ни признака жизни... как камни вокруг, неподвижны;

Как статуи, поз не меняют, застыв в столбняке созерцанья,

Не скажет никто, где блуждают их мысли и взгляды...

И что они знают о жизни такое, чего никогда не узнаю?

Сиденье на Сене: безмолвная сцена, которую ночь поглощает...

Дополнительная информация