Лидия Гощчинская

 

Новые стихи

 

***

 

Стихи тяжелеют

с каждым днем:

легко ли прожить его!

Не живешь – только

играешь с огнем

и пыжишься: кто – кого.

                                                                                

***

 

Изнанка чувства

не поддается словам,

и то, что между,

и сквозь, и в туне –

карманов нет,

куда рассовать

истерзанность ветром,

луч из латуни.

 

          

 

***

 

Но прошлое не распадется

                                    в прах,

над ним пласты - до ныне.

Настигнуть может только

                                    страх –

приспешник всех уныний.

 

Он в детстве в душу заползёт,

как ветер под одежду,

и в ней гнездо себе совьёт,

там, где жила надежда.

 

Куда-то приведут следы:

промельк лица, звук речи,

но между там и здесь – воды

пласт, давящий на плечи.

                                                                                            

Отклик Flor Bela Espanca

 

Но нет, не выше

и не праведнее всех

поэтом называться

под сурдинку –

не в ногу с этим веком

и на смех

себя поднять

с безвестностью в обнимку

                                                                                                                                           

***

 

Не память – образ,

не времени, а места в нем:

вписался в интерьер,

похоже, белым днем.

Копируйте мой образ,

мистер Kurzweil,

и сноску не забудьте места –

мост через реку Kwai.

 

Там птиц несметное число

и хищные опасны:

они на жертву

падают с высот,

и если труп змеи

и обезьяны красной…

Но нет – там пуля

метит свой висок.

 

Вы добрались до места,

цифровой используя шажок

опробованного алгоритма...

Ну, выпьем же скорей

на посошок!

Я образ вам дарю

завещенного ритма.

                                                                                                        

 

                      

60-е - 70-е

 

Наша лексика с нами

пребудет:

полстолетья не тужит –

живет.

Кто в вине что-то смыслит,

пригубит,

насладится глотком

от нее.

Так и мы – пригубили

от века

серебра, даже злата

полушку.

Запечатано было

все это,

но мы страх обратили

в игрушку

и назвали ее:

«самиздатом».

Изводили копирки

охапки,

Но для каждого названным

братом

был посланник дуэльной

перчатки.

И под тем же мы богом

ходили,

распевая о детстве

счастливом,

и украдкой в церквушке

кадили,

обжигаясь нагарным

наплывом.

И так быстро взрослели

От страха:

не успеть по сусекам

нашарить

что еще оставалось

от праха

голосов, сохраненных

на память.