Константин Преображенский

ИВРИТ С РУССКИМ АКЦЕНТОМ

1.Еще одна должность профессора Крюкова

Российская разведка рассматривает русскоязычную еврейскую эмиграцию как часть Русского Зарубежья и применяет к ней те же меры воздействия, что и к коренным русским. Об этом говорит открытие в российском  посольстве в Израиле в 2006 году Центра российской культуры, действующего под эгидой - Росзарубежцентра: ведомства, работающего по русским эмигрантам во всем мире.

Росзарубежцентр – это переименованный ССОД, Союз Советских обществ дружбы с зарубежными странами, подразделение КГБ. Об этом рассказывалось в главе «Агенты КГБ или полезные идиоты?»

Как положено, возглавляет это важное учреждение сотрудник российской разведки, профессор Александр Крюков. Ему даже поначалу закрыли въезд в Израиль. Как сообщало агентство «newsru», «Две недели назад, на встрече в Москве, президент России Владимир Путин сообщил израильскому премьер-министру Эхуду Ольмерту, что направляет в Израиль человека, который возглавит Центр российской культуры и науки. Однако теперь стало известно, что Служба общей безопасности (ШАБАК) запретила въезд в Израиль российскому дипломату, доктору Александру Крюкову, 53 лет, утверждая, что он офицер разведки.

В ШАБАКе опасаются, что доктор Крюков продолжит работать в Израиле как агент российских спецслужб под дипломатическим прикрытием. Кроме того, существует опасение, что Центр российской культуры будет заниматься не только культурой, будучи удобной базой для вербовки шпионов и агентов влияния среди новых репатриантов, играя на их ностальгии  по «матушке России»1.

Удивительно, как точно определил ШАБАК оперативные задачи и Центра русской культуры, и самого Крюкова! Здесь, в Америке, такой ясности порой не хватает.

 

Впрочем, этого же мнения придерживается и бывший генерал-разведчик:

Один из бывших руководителей советской разведки Олег Калугин писал: «Мы всегда искали среди эмигрантов «ностальгирующих» и делали их своими агентами. Сегодня в российских спецслужбах создан мощнейший отдел по работе с бывшими соотечественниками, который располагает огромным количеством денег и сил для работы в Израиле, США и Европе. И у меня в моем управлении внешней контрразведки был специальный отдел по эмиграции. Задача состояла в вербовке людей из среды эмиграции, направлении их в федеральные органы власти, воздействии на русскоговорящие СМИ и общественные организации...

Путин говорил, что Россия должна направить усилия на создание пророссийского лобби за рубежом, чтобы это использовать не только для роста экономического благосостояния России, но и чтобы оказывать влияние на процессы принятия политических решений на Западе. Работа с эмиграцией при Путине усилилась и ведется не в меньших масштабах, что и при СССР, это точно»2

Очевидно, Крюков где-то «засветился» именно на работе по эмигрантам, и поэтому российская сторона ожидала, что Израиль ему откажет в визе. Думаю, что поэтому Крюкова и протолкнул лично Путин. Этим он дал понять Эхуду Ольмерту, что, дескать, вопрос решен, никаких других толкований быть не может!

 

Советское руководство тоже использовало этот прием, чтобы втиснуть в страны Запада разведчиков с подмоченной репутацией. Оно просто дружески договаривалось с главами враждебных государств: мол, впустите нашего разведчика, что вам стоит!..

Но это касалось только крупных начальников разведки, а не рядовых «бойцов невидимого фронта». Крюков же имеет чин всего лишь первого секретаря, или, выражаясь по-военному, полковника. Верховный Главнокомандующий не может заниматься судьбами полковников, у него на это просто не хватит времени. Однако  на сей раз занялся. Это говорит о том, что в некоей секретной табели о рангах крюковский чин высок. Он или резидент российской разведки в Израиле, что приравнивает его к послу, или заместитель резидента по работе с эмиграцией.

 

Во время скандала с Крюковым «Еврейский журнал» сообщал, что один из его сокурсников «не очень уверенно вспомнил в беседе с корреспондентом «Времени новостей», что какое-то время тот работал в одном из российских вузов в международном отделе, курирующем иностранцев. Обычно такая работа поручалась близким к спецслужбам сотрудникам»3.

 

Этот крюковский однокурсник, страхуясь от возможных неприятностей, выдал слишком расплывчатую формулировку, которая сместила акценты. «Люди, близкие к спецслужбам», - это агенты, осведомители, стукачи. Они не входят в кадровый состав КГБ и не имеют офицерских званий. Их много среди институтских профессоров и преподавателей, административного персонала. Но руководят работой с иностранными студентами сотрудники КГБ, офицеры. Примером является сам Путин, назначенный в 1990 году помощником проректора ЛГУ по международным вопросам.4

 

Потому что только кадровые офицеры в состоянии выполнять ту задачу, ради которой иностранных студентов вообще впускали в СССР: их вербовку в качестве агентов КГБ для создания просоветского лобби в странах Азии и Африки. С этой целью Советский Союз и начал приглашать студентов из развивающихся стран в пятидесятые годы. За четыре десятилетия такое лобби действительно удалось создать, мы видим это сейчас своими глазами.

Нынешний Израиль довольно-таки пророссийский, и поэтому его власти пошли на попятную и впустили Крюкова в страну.

Биография Крюкова необычна еще и тем, что в 1974 году он попал в первую группу студентов, начавших изучать иврит в Институте стран Азии и Африки при МГУ. Логично было бы предположить, что в эту группу в первую очередь устремятся евреи, но как раз их-то там и не оказалось! В ИСАА евреев вообще почти не принимали, потому что его выпускников могла ожидать работа, связанная с государственными секретами. А, кроме того, абитуриент не имел права сам выбирать язык изучения: он давался в приказном порядке.

Ивритская группа была создана по инициативе Комитета государственной безопасности для усиления разведывательной работы против Израиля. Чтобы избавиться в ней от использования  евреев, как это было прежде. Чтобы русские чекисты могли сами читать перехваченные документы израильской разведки и прослушивать телефонные разговоры израильских посольств. Раньше для этого использовались особо доверенные переводчики-евреи, но через них все равно могла произойти утечка информации обратно в Израиль. А главное – теперь сотрудники КГБ смогут вербовать евреев всего мира на их родном языке! Представляете, каким это будет эффективным! Западные евреи тут же расплывутся в улыбке, видя, как молодой советский дипломат говорит с ними по-древнееврейски!

 Помню, как чекисты с усмешкой обсуждали появление в ИСАА странной еврейской группы, в которой не было ни одного еврея. А также не было женщин. Она выглядела небольшим воинским подразделением.

Однажды в обеденный перерыв офицеры нашего отдела в Первом главном управлении КГБ заспорили: каким словом следует именовать профессиональную принадлежность этих студентов? Ведь тех, кто учит японский, называют японистами, китайский – китаистами, арабский – арабистами. А как называть тех, кто учит иврит?

Спор этот был показателен. Такого названия просто не могло быть в русском языке. Потому что советские студенты никогда не учили иврит в своих институтах. Иврит с русским акцентом еще не существовал как явление. Слово же «гебраистика», распространенное в наше время, тогда никто не знал.

Я предложил слово «ивритчики», в котором, конечно же, слышалось «автоматчики». В этом содержался намек на то, что первых советских гебраистов ждет карьера военнослужащих. Все рассмеялись, но в официальный обиход это слово, конечно же, не вошло.

Происхождение этой странной первой еврейской группы в ИСАА замалчивается и в нынешней России. Там совсем не стремятся раскрывать тайны КГБ, и по сей день находящегося у власти. Вот как описывает это событие журналистка  Марина Нехлин в своей статье «Ненормативный иврит, или слово не воробей»:

- Все началось с осени 1974 года, когда администрация Института стран Азии и Африки волевым решением создала первую группу из девяти человек, которая стала легально изучать иврит. Вдруг в брежневском Советском Союзе в МГУ начинают законно учить иврит, когда Израиль считался врагом чуть ли не более опасным, чем американский империализм! Сионизм тогда был под запретом, и дипломатических отношений с Израилем не существовало. Среди молодых людей, которым в прямом смысле было поручено изучение иврита, оказался Александр Крюков. Самое интересное, что никто из группы не возражал, потому что на тот момент иврит являлся экзотикой –  был так называемый расцвет застоя».5

В этом пассаже Марины Нехлин руководители ИСАА годов застоя представляются некими вольнодумцами, бросившими вызов антисемитскому советскому строю. Но ведь всех их я знал лично, потому что сам был в то время студентом четвертого курса. Они контактировали с КГБ, были его агентами. Используя их, мой отец и устроил меня в ИСАА, и потом подстраховывал  во время учебы.

Однако руководство ИСАА состояло не только из одних агентов, то есть осведомителей, стукачей. В него входили и кадровые офицеры КГБ! Дома в шкафу у них висели военные мундиры. Их Марина Нехлин тоже засчитала в разряд вольнодумцев?..

Первым был подполковник Царьков, назначенный в 1973 году помощником ректора ИСАА. Он занимался устройством студентов на службу в КГБ, осуществлял связь с этим ведомством, а заодно и решал некоторые контрразведывательные вопросы. Они выразились в том, что он убрал из учебной части единственную работавшую там еврейку Г-скую и перевел в другое подразделение, где она уже не могла иметь доступа к личным делам студентов и не могла узнать, кто из них рекомендован для службы в разведке. Вскоре подполковника Царькова самого убрали за пьянство, а взамен назначили полковника Дугушева. Но его должность  была уже более высокой: проректор!.

Тот откровенно сосредоточился на устройстве в ИСАА детей сотрудников КГБ. Помню, как мне жаловались на него начальники отделов разведки в звании полковника. Оказывается,  Дугушев пренебрегает ими и покровительствует одним только детям генералов!

Значительная часть выпускников ИССА уходила работать в КГБ, и поэтому нет ничего удивительного в том, что не только проректоры и заведующие кафедрами, но и строгие тетеньки из учебной части тоже сотрудничали с КГБ…   .

Помню один из юбилейных вечеров ИСАА в Студенческом театре МГУ, проходивший в середине семидесятых годов. Сидя не балконе, я разглядывал зал и вдруг увидел, как простоватая тетенька из учебной части, следившая за нашими оценками, ведет на почетное место в первом ряду моего знакомого сотрудника Пятого управления КГБ .Меня почему-то поразило то, что они знают друг друга. Как известно, Пятое управление занималось борьбой с диссидентами, церковниками, а также евреями. Очевидно, было, что этот офицер пришел сюда выявлять крамолу в рядах участников концерта. И он ее выявил!   

На концерте выступал небольшой ансамбль студентов, изучающих языки Ближнего Востока. Мелодично звучали арабские, афганские, турецкие песни. И, казалось, не было ничего удивительного в том, что руководитель ансамбля рано или поздно объявит так: «А сейчас прозвучит еврейская песня!»

Когда это, наконец, произошло, весь театральный зал издал деланный вздох ужаса, а потом захихикал. Сидевшие в его рядах старшекурсники, будущие разведчики и уже действующие агенты-осведомители КГБ, прекрасно поняли, что это была диссидентская выходка, вызов официальному антисемитизму.

Да, в СССР иногда звучали еврейские песни, демонстрируя многонациональный характер советской культуры, но всякий раз это происходило по разрешению начальства. «Неорганизованное» исполнение не допускалось. Все студенты знали о том, что участники концерта должны были согласовывать свои номера с Парткомом ИСАА. А эти ближневосточные песенники, скорее всего, ограничились лишь общим пересказом, а конкретно о еврейской песне не доложили. Потому что Партком бы ее не утвердил, сказав так:  «Не стоит нагнетать страсти вокруг еврейской темы!»

«Неорганизованное» изучение иврита тоже не допускалось. Когда я учился в Минской школе КГБ, преподаватели говорили, что подпольные сионистские организации в СССР возникают именно под личиной кружков изучения иврита.

- Когда мы подсылаем наших агентов для вступления в эти кружки, им отвечают так: « А зачем это вам нужно? Ведь вы же не еврей!» И ничего тут не возразишь! – сокрушались преподаватели.

Короче говоря, моему знакомому из Пятого управления было чего доложить начальству на следующий день. На концерт он сходил не зря...

Целых три управления КГБ вились вокруг ИСАА! Первое, набиравшее там разведчиков, Пятое, искавшее крамолу, да еще и Второе, искоренявшее иностранных шпионов... 

Вряд ли Марина Нехлин была участницей этих событий почти сорокалетней давности. Она, скорее всего, опросила участников, среди которых оказалось немало старых агентов КГБ. А иначе и не могло быть среди тех, кто был допущен к  иудаистике в советское время. Они-то и предпослали ей чекистскую трактовку: дескать, это руководство ИСАА оказалось таким смелым. В расчете на то, что современной журналистке невдомек, что в советских условиях нужно было доказывать политическую целесообразность этого шага Парткому МГУ и или даже самому ЦК КПСС. А потом ждать утверждения преподавательских ставок Министерством высшего и среднего специального образования, которое, в свою очередь, тоже должно было согласовать все это с партийными органами.

Ведь ИСАА – это не частная лавочка! Это на Западе в любом частном университете можно взять на работу кого угодно, было бы разрешение  своего начальства. А в советское время было совсем не так! Если бы преподаватели ИСАА сами проявили инициативу преподавания иврита, их бы обвинили в организации сионистского кружка и в лучшем случае выгнали с работы. А в худшем – взяли в оперативную разработку и вполне могли посадить. Этот пример говорит о том, как КГБ наших дней использует еврейских журналистов для дезинформации мирового еврейства.

Зимой 1976 года мне пришлось побывать на занятиях этой самой первой группы иврита. Будущий профессор Крюков учился тогда на втором курсе. А я, слушатель  Минской школы КГБ, проходил краткую стажировку в управлении «С» на Лубянке. О ней я рассказал в главе «Русские эмигранты в нелегальной разведке».

Пользуясь тем, что всего лишь за несколько месяцев до этого я закончил ИСАА, начальники с готовностью посылали меня туда для выполнения небольших оперативных заданий.

Это были как бы случайные встречи с агентами управления «С» из числа студентов. Отловив кого-нибудь из них в коридоре, я задавал им нейтральные вопросы, продиктованные управлением «С», а потом описывал их психологические портреты. От студентов я внешне не отличался, да и вообще никому в голову не могло прийти, что я сотрудник КГБ. Мои сочинения оформлялись потом в виде справок, подшивавшихся в личное дело будущего офицера разведки и позволявших руководству управления «С» вынести решение о его пригодности к службе.

Но один раз мне все же пришлось представиться сотрудником КГБ, и произошло это как раз в той группе, где учился профессор Крюков. Один из ее студентов тоже был агентом управления «С». Его нужно было попросить срочно позвонить в КГБ его куратору-майору, сидевшему на Лубянке за соседним столом. Он попросил меня сходить в ИСАА, находящийся в двух шагах от нее, и передать студенту эту просьбу: ведь никаких пейджеров тогда еще не было!

Но агент - это не личная собственность его куратора из КГБ. Для моей встречи с ним нужно было получить санкцию у начальника отдела, которую тот охотно дал: Ему было интересно посмотреть, как агент-студент отреагирует на появление незнакомого сотрудника КГБ.

В полутемных коридорах ИСАА, где по углам еще сохранились старинные кафельные печи 18 века, я без труда отыскал нужную аудиторию. Я и сам часто занимался в ней в недавние годы.

- Интересно, как выглядят русские специалисты по еврейскому языку? – подумал я и заглянул в дверь. Я знал, что люди эти далеко не случайные, и что их отбирали.

Показалось, что я попал на ротное комсомольское собрание. Никаких смешков и возни, столь характерных для студентов второго курса перед началом занятий, не было. Все молча сидели за столами. И все до одного были мужчинами, что говорило о том, что родина собирается использовать их по военной части. Все они были примерно моих лет, то есть старше обычных восемнадцатилетних второкурсников. Это говорило о том, что все они отслужили в армии, где из них выбили «штатскую дурь» и научили советскому патриотизму. И скорее всего, сделали агентами КГБ. По зрелым сосредоточенным лицам было видно, что некоторые в армии умудрились вступить в партию, что обеспечивало взлет их карьере. Впрочем, среди них могли быть и действующие офицеры КГБ, выпускники Высшей школы, учеба в которой занимает всего четыре года.

Один из этих студентов, став руководителем советской разведки в Израиле и действуя под прикрытием Московской патриархии, потом перебежит в США. Это Александр Ломов, о котором я узнаю на совещании в разведке в 1988 году. Сейчас мы с ним живем в одной стране, США, но никогда не встречались.

И, разумеется, среди изучавших иврит не было ни одного еврея. Единственным был только профессор Рабинович. Робко пробравшись между столов, он, как ни в чем не бывало, начал занятие. 

Нужного мне студента я легко опознал по фотографии, которую мне показали в управлении «С», и выманил его пальцем в коридор.

Этот студент ничуть не удивился, когда я передал ему привет от Ивана Петровича: значит, был опытным агентом. Попросив его позвонить на Лубянку, я кратко поговорил и о том, как он усваивает иврит – это интересовало меня как востоковеда. Студент отвечал грамотно, доброжелательно, кратко. Он идеально подходил для работы в КГБ. Фамилии его я уже не помню. Это мог быть даже сам будущий профессор Крюков...

 

2. Чем занималась «Вторая группа»                                       

 

- Не привыкайте к певучему еврейскому акценту! – говорили нам преподаватели в Минской школе КГБ, - Еврейский акцент очень привязчивый, а ведь некоторым из вас предстоит работать именно по еврейской линии в своих областных управлениях КГБ!..

С удивлением мы узнавали, что хотя евреев и не принимают на службу в КГБ, они составляют огромную часть его агентурного аппарата. Оказывается, существуют даже некоторые особенности в работе с еврейской агентурой. Например, еврейским женам разрешается знать, что их мужья доносят в КГБ, в то время, как русским этого нельзя говорить ни в коем случае, поскольку они могут проболтаться подружкам!

Это вносит сложность в агентурную деятельность. Бывает, например, что агента вечером вызывают на встречу с сотрудником КГБ. Что он должен сказать жене? Для этого он вместе с оперработником заранее разрабатывает убедительную легенду, вводящую жену в заблуждение. Однако агент-еврей вполне может сообщить жене истинную причину вызова, и она никому об этом не скажет.

Смеясь, преподаватели рассказывали, что недавно с еврейским акцентом заговорил даже некий полковник в Пятом управлении Белорусского КГБ, начальник «еврейской линии». Настолько много ему приходится общаться с евреями.

Все минские евреи его хорошо знают. Поэтому однажды они очень удивились, когда он лично приехал на вокзал, где шли проводы очередной группы репатриантов в Израиль через Австрию.

- Приехал сам начальник еврейского отдела КГБ! - заговорили они между собой, хотя, как вы знаете, - усмехнулся преподаватель,- никакого еврейского отдела у нас нет!

Начальник «еврейской линии» минского КГБ прибыл специально для того, чтобы наказать одного из отъезжающих, отказавшегося от вербовки.

 Он демонстративно, при всех, отозвал отказчика в сторону и что-то сказал ему на ухо. После чего приказал таможенникам пропустить его багаж без досмотра. В итоге сейчас этим человеком занимается израильская контрразведка «Шин Бет»! – торжествующе закончил преподаватель и засмеялся.

Тема вербовки эмигрантов из СССР и сейчас волнует израильтян.  Вот что пишет о ней  Петр Люкимсон в статье «Брак как наилучшее прикрытие для шпиона»:

- В сущности, в те годы КГБ пытался вербовать почти каждого выезжавшего на ПМЖ в Израиль еврея. И следует сказать, что тысячи бывших советских евреев подписывали накануне отъезда декларацию о своей готовности сотрудничать с КГБ. Но подписывали они эту декларацию только для того, чтобы вырваться из Советского Союза и на следующий день забыть о ней, как о дурном сне. Сотни из них сразу же после приезда обращались в ШАБАК и докладывали о том, что их пытались завербовать. Но находились и такие, кто соглашался сотрудничать – в основном, это были люди, не уверенные в том, что им удастся прижиться в Израиле, и желавшие получить гарантии того, что, если они захотят, им не только разрешат вернуться, но и  гарантируют получение работы и квартиры».6

    Увы, КГБ никому и никогда не давал никаких гарантий. Даже себе. И уж, разумеется, он не мог дать гарантировать получения квартиры в условиях хронического жилищного кризиса в СССР. Даже сами сотрудники КГБ порой ждали получения квартир по многу лет! Да и с работой вполне могли обмануть: сделать так, чтобы человека не принимали ни на какую работу, а потом обвинить его в  тунеядстве. Чтобы наказать за нелюбовь к своей родине, пусть и временную. Такой прием часто применялся в СССР к непокорным. И вообще заключать какие-либо договоренности с КГБ – опасное дело: всегда окажешься в проигрыше!

Но дело даже не в этом. Чекисты – не такие уж идиоты, чтобы давать каждому еврею на подпись обязательство о сотрудничестве, словно таможенную декларацию. Хотя и такие случае были! Именно поэтому в семидесятые годы в КГБ возникли идиоматические выражения: «завербовать агента на подножке поезда» или «подписать агентурную расписку на коленке».

В этих случаях вербуемым говорили так:

- Думаешь, ты у нас один такой? Да половина твоих попутчиков – наши агенты! Они будут за тобой наблюдать и нам докладывать. А если в Израиле ты пойдешь в контрразведку, то мы тоже об этом узнаем и тебе отомстим. Ведь в Израиле полно наших людей!..

Ну, что тут возразишь? Такая угроза срабатывала. Но удивительным было то, что «срабатывала» порой и сама агентура, завербованная «на коленке.»

От таких агентов совершенно не требовалось проникать в сейфы Моссада. Достаточно было того, что они становилось членами просоветского лобби. Ведь они знали, что их расписки хранятся на Лубянке, и еще неизвестно, как та ими воспользуется!

Кроме того, в каждом годовом и квартальном плане работы с агентом имеется такая графа, как »Закрепление сотрудничества». Она означает мероприятия, которые необходимо провести для того, чтобы агент не вздумал отказаться от КГБ, не заявил об этом во всеуслышание. Для этого используют компроматериалы, которые иногда создают искусственно. Бывает, что агента заставляют совершать преступления, а если он откажется, то их фабрикуют. Поэтому если кто из таких агентов и пойдет в израильскую контрразведку, Москва может объявить его уголовным преступником и потребовать выдачи. Доказательства израильской стороне будут представлены самые убедительные

Об этом же писал и тогдашний начальник внешней контрразведки Олег Калугин: «Многие из завербованных нами эмигрантов обещали работать на советскую разведку, однако, едва успев пересечь границу, о своих обещаниях тут же забывали».

Что ж, одни забывали, а другие помнили... Потому что не могли забыть своего агентурного сотрудничества с КГБ в течение многих лет, а ведь таких среди евреев было очень много. Уважаемых профессоров и даже академиков, которым КГБ в свое время помог защитить диссертации, приказав своей агентуре в Ученом совете не топить соискателя-еврея. Немолодых врачей, которым КГБ помог устроиться в хорошие больницы и даже выезжать за границу. Торговых работников, которых КГБ спасал от милиции, интересовавшейся их финансовыми аферами. Ведь СССР был страной официального антисемитизма. Для того, чтобы занять достойное положение в обществе и, тем более, войти в его элиту, евреям приходилось становиться агентами КГБ.

Все эти люди знали, что их досье, - называемые в КГБ «личным делом агента», - занимают несколько томов, которые какими-то тайными путями вполне могут оказаться в Израиле. Так КГБ  отомстит им за слабую память.

Не будем забывать и том, что в первую очередь разрешения на выезд в Израиль давались именно таким агентам. Даже если они этого не хотели. В этом случае их командировали туда в качестве разведчиков. Вряд ли так уж многие из них сразу бежали в ШАБАК.

И, наконец, среди советских евреев было немало патриотов и убежденных коммунистов. Они вполне могли согласиться выполнить задание партии по борьбе с сионизмом и американским империализмом. То есть поехать в Израиль в качестве советских разведчиков. И, как я слышал в разведке краем уха, такие случаи были. Некоторых из таких агентов даже потом разоблачала израильская контрразведка.

«Тем не менее, некоторые из «бывших» продолжали оказывать нам помощь, поставляя информацию о настроениях среди еврейских эмигрантов,- продолжает бывший генерал Олег Калугин, - Нашей главной целью было трудоустройство эмигрантов , главным образом, инженеров и ученых, на ключевые должности в оборонной промышленности, армейских структурах  и правительствах стран Запада».7

    Вот этим-то и занималось наше управление «Т»! Оно специализировалось по научно-технической разведке и промышленному шпионажу. В конце семидесятых годов в нем был создан специальный подотдел по работе с евреями -репатриантами. Разумеется, он так не назывался, а имел безликое наименование «Вторая группа».

Ее сотрудники встречались с агентами-евреями технического профиля: учеными, инженерами, врачами.  Прорабатывали им разведывательные задания на период эмиграции, советуясь для этого с офицерами информационного отдела, расположенного этажом ниже в огромном комплексе зданий разведки КГБ в подмосковном Ясеневе.

Во «Второй группе» работало четверо офицеров во главе с начальником-полковником. Это означало, что агентов научно-технической направленности отбывало в Израиль очень много, иначе КГБ не стал бы создавать для них специальное подразделение.

Попал туда и один мой приятель. Он рассказывал, что теперь с утра до ночи  общается только с еврейской агентурой и невольно перенимает певучий акцент, который ему приходится гасить в себе.

Хотя евреи уезжали не только из Москвы, но и со всего Советского Союза, в командировки по стране мои товарищи не ездили слишком часто. Потому что на местах такой же работой занимались все КГБ союзных республик и областные управления.

Удачным примером такой работы стал Шабтай Калманович, завербованный КГБ Литовской ССР. По профессии он был инженером, а это означало, что работу с ним курировало из Москвы вышеупомянутое управление «Т», все та же его «Вторая группа»

Шабтай Калманович родился в Каунасе в 1947 году, а в 1971 был выведен в Израиль под видом репатрианта. В 1987 году он был арестован и приговорен к 9 годам за шпионаж в пользу СССР. Однако просидел всего пять с половиной лет, выйдя на свободу в 1993 году в результате сделки с израильским правосудием, о чем он мне сам рассказывал. Уж в чем состояла эта сделка, я не спрашивал. За его освобождение ходатайствовали Горбачев, Янаев, Пуго, Руцкой, а также многие мастера культуры. Это говорило о том, что он был действительно ценным агентом и многое сделал для Советского Союза.

В 1995 году я решил сделать об этом передачу на российском телевидении и  встречался с Шабтаем Калмановичем в Москве, ездил к нему на Тишинский рынок брать интервью. Он там был директором.

В общении Шабтай Калманович оказался очень приятным человеком. Он рассказал, как скучал в израильской тюрьме по домашней кухне, в том числе и еврейской. Особенно по своему любимому блюду, фаршированной рыбе. Оказывается, в израильской тюрьме можно есть только то, что там приготовлено, а продовольственные передачи извне принимать нельзя. Только Иосиф Кобзон умудрялся передавать ему порой баночку шпрот.

Шабтай Калманович тут же согласился принять участие в передаче, хотя у известных  людей в России принято в этих случаях кобениться, капризничать, демонстрируя свою незаменимость.

Но передача не состоялась. КГБ ее задавил в зародыше. В 1995 году он уже пришел к власти, и мои комментарии ему бы вряд ли понравились. А в 2009 году Шабтай Калманович был застрелен в Москве. Но сколько же таких агентов и сейчас действуют в Израиле!..

 

3.Моссад или КГБ?

 

В советские времена в каждом серьезном ведомстве имелся свой парадный еврей. Его демонстрировали иностранцам. В масштабах всей страны это был  В.Э.Дымшиц, заместитель Председателя Совета Министров СССР. В Министерстве обороны  - генерал-полковник Давид Драгунский. Хотя кроме него были и другие генералы-евреи. Например, начальник Главного управления торговли Министерства обороны, генерал-лейтенант Ефим Гольдберг. Но о нем помалкивали, потому что он был родственником жены Брежнева. Однако в КГБ такого официального еврея не было, хотя неофициальные были. Разумеется, большинство скрывало своей еврейство, хотя среди ветеранов-полковников еще встречались и открытые евреи.  

Евреев запрещалось принимать в КГБ, но даже у нас в Минской школе в семидесятые годы училось двое молодых лейтенантов с откровенно еврейской внешностью. Один носил украинскую фамилию, а второй – еврейскую. Впрочем, такую, что не каждый это поймет. Как и многие русские фамилии, она оканчивалась на суффикс «кин».

Увидел я еврейские лица и в штаб-квартире разведки в Ясенево, но их было мало. Управление кадров строго следило за их числом.

В начале восьмидесятых годов там разразился шумный скандал. Одному из выпускников престижного московского института отказали в приеме в разведку из-за того, что его мать – еврейка.

- Мне отказали именно по этой причине? – уточнил несостоявшийся разведчик.

-Да! – подтвердил офицер Управления кадров разведки, отводя глаза: сам он, как выяснилось, еще был неопытным.

Молодой человек обо всем рассказал матери, и та написала жалобу в ЦК КПСС. Начиналась она так:»Когда меня в 1941 году призывали на фронт, не спрашивали, еврейка ли я...»

Разразился грандиозный скандал, не вышедший, впрочем, за стены Лубянки. Молодому кадровику объявили строгий выговор, а всем его коллегам запретили говорить своим подопечным не только о причинах отказа в приеме в КГБ, но и о самом отказе. Их обрекали на бесконечное ожидание.

В те же годы там прогремела еще одна буря аналогичного свойства. В 1979 году из Токийской резидентуры убежал в США советский разведчик, корреспондент журнала «Новое время» Станислав Левченко. После чего выяснилось, что его мать – еврейка.8 То есть, по иудейским законам он является евреем.

После этого Управление кадров приняло экстраординарные меры. Там решили копнуть всех предков советских разведчиков до третьего колена, хотя при приеме в разведку проверяли лишь до второго.

Сделать это не составляло труда, потому что ЗАГСы9 с самого начала создавались как подразделения НКВД. Весь мир знает про ГУЛАГ НКВД, а вот про его ГУЗАГС мало кому известно. Это обстоятельство не особенно афишируется.

Конечно, выяснилось, что людей с еврейской кровью в разведке довольно много. В нашем Пятом отделе управления «Т», занимавшегося Японией и Китаем, их оказалось целых два, в том числе и сам начальник отдела! Их вызвали на заседание партбюро и сказали так:

- Конечно, мы вас не упрекаем в том, что вы евреи. В нашей советской стране все национальности равны. Но почему вы это скрыли при поступлении в разведку?!.

Обоих заставили писать объяснительные записки. Там они поклялись, что ничего не знали о еврейском происхождении своих родителей, и эта версия была принята. Начальника отдела в наказание перевели в отдел по работе с социалистическими странами, и вместо Японии он стал ездить в Польшу. А второго офицера вообще никак не наказали.

- А как же Евгений Примаков? - спросите вы. Ведь он возглавил российскую разведку в 1991 году. Резонно предположить, что он работал в ней и в советское время, несмотря на свое еврейское происхождение?

Увы, судьба Примакова необычна. Он действительно был связан с разведкой КГБ всю свою сознательную жизнь, но никогда не был ее офицером. Он входил в агентурный аппарат, где лица еврейской национальности только приветствовались. Там он добился высокого титула «агента-резидента», или «агента-групповода». Этот означало, что он руководил работой других агентов, словно кадровый офицер КГБ. На связи у Примакова находился президент Ирака Саддам Хусейн, давний агент КГБ.

В 1991 году Примаков стал начальником СВР в качестве штатского человека, чтобы показать всему миру ее якобы имевшую место демократизацию. Дескать, генералы отстранены от руководства разведкой, и теперь этим занимается человек без погон. Но когда Примакову принесли на подпись первую ведомость о зарплате, он очень удивился, узнав, что получает меньше всех остальных начальников.

- Это потому, что у вас нет надбавки за воинское звание!- объяснили ему, после чего Примаков быстренько присвоил себе звание генерала. Этот слух облетел всю разведку и вышел за ее пределы, но на страницы западной печати, кажется, не попал.

Поиски евреев среди советских разведчиков в восьмидесятом году принесли Управлению кадров горькие разочарования. Оказалось, что в разведке работают еще и немцы. Этого вообще никто не ожидал. Их родителям удалось удачно скрыть свое немецкое происхождение, а вот у бабушек и дедушек оно еще было явным.

Но самым главным итогом этой кадровой проверки стало то, что секретарь парткома управления «Т», веселый и общительный украинец, оказался сыном полицая! Когда его вызвали в Управление кадров, он сказал так:

- Во-первых, во время войны многие советские люди сотрудничали с немцами, а во-вторых, я этого не знал!..

Его тихо убрали на пенсию, хотя он уже собирался ехать на должность главного резидента в США.

То, что среди первых чекистов было очень много евреев, общеизвестно. Но и сейчас российскую разведку возглавляет еврей, Михаил Фрадков. Что не мешает ему работать против Израиля..

В Интернете имеется некоторое количество статей, рассказывающих о российском шпионаже в этой стране. У них у всех один лейтмотив: с помощью высококлассных агентов-евреев КГБ похищал израильские секреты. Но и в других странах происходит то же самое! В чем же состоит специфика работы КГБ именно против Израиля? Но этот вопрос почему-то никто не задает, и в этом я тоже вижу тайное влияние КГБ.  

А состоит она в массовости агентов КГБ. В создании там значительной части населения страны, которая дружественно относится к СССР и России, и на которую можно воздействовать из Москвы.  И оказывать через нее влияние на политический курс Израиля.

Это было отнюдь не самодеятельностью КГБ, а государственной задачей. ЦК КПСС дал задание КГБ завалить Израиль своей агентурой. Он руководствовался вполне понятной логикой: «Мы вам разрешили выезжать. Теперь вы отплатите за наше благодеяние!» 

Думаю, что прототипом массовой вербовки еврейских эмигрантов стала работа особых отделов КГБ в армии. С 1917 года и по сей день они вербуют рядовых солдат тысячами, хотя никакой оперативной необходимости в этом нет. В нашей армии нет наплыва иностранных шпионов!  Солдаты становятся агентами КГБ добровольно-принудительно. В расписках об агентурном сотрудничестве они пишут так (разумеется, под диктовку особиста): «Обязуюсь добровольно сотрудничать с органами КГБ на патриотической основе». Но на самом деле они просто не имеют права сопротивляться. Солдат не может сказать «нет» офицеру, потому что согласно воинскому Уставу, каждый офицер для него - начальник. А уж откуда он – из армии или КГБ, пойди, разберись! Форма-то ведь одинаковая, да и образовательный уровень солдат порой невысок.   

Эти, казалось бы, бесполезные агенты нужны для насыщения агентурой российского общества. Демобилизовавшись, солдат станет штатским человеком, но останется агентом КГБ до гробовой доски. Если он об этом забудет, ему быстренько напомнят телефонным звонком из районного отдела ФСБ. Устроившись на работу, бывшие солдаты становятся осведомителями ФСБ о своих коллегах, товарищах, односельчанах.

Помню, как я удивился в далеком 1976 году, едва поступив в разведку, когда узнал, что в советском рабочем классе и крестьянстве тоже есть наша агентура. Уж этим-то людям зачем становиться агентами КГБ? Ведь это не даст им никаких привилегий! Но товарищи по работе быстренько объяснили мне, откуда они берутся...

Сейчас выходцы из СССР составляют более миллиона из почти восьмимиллионного населения Израиля. Они дружественно настроены к своей  прежней родине и даже создали парк Красной Армии, хотя парков с таким названием нет даже в Российской Федерации!

 КГБ удалось сделать с еврейской эмиграцией то же самое, что и с русской.

 

1 «Израиль запретил въезд в страну российскому дипломату, считая его офицером разведки» http://www.newsru.com, 30 октября 2006 года.

Цит. по: (Русофобам и не только.  Израильский форум ЕЖ) http://www.is.co.il/showthread.php?p=165032

3 «Александр Крюков: ШАБАКи приходят и уходят, а культура остается», «Еврейский журнал», 1 ноября 2006 года, http://www.jjew.ru/index.php?cnt=4105

4 Wikipedia.org

5 Марина Нехлин, «Ненормативный иврит, или слово-не воробей»http://www.sem40.ru/evroplanet/13554/

6 Петр Люкимсон «Брак как наилучшее прикрытие для шпиона» http://mnenia.zahav.ru/ArticlePage.aspx?articleID=1747&inter=1

7 Цит. по: Василий Крупский, Марк Смирнов, «Тайная война на изральском направлении» http://tyrant.ru/ctati_ctalin/tainay_voina.php

8 Levchenko had a Jewish mother. Encyclopedia of Cold War Espionage, Spies and Secret Operations. ByR.S.C. Trahair-GreenwoodPublishingGroup.

9  Государственные органы «Записи актов гражданского состояния», то есть рождений, бракосочетаний, смертей. Существуют в РФ и поныне. Все их данные передаются в спецслужбы.

Дополнительная информация