Семен Ицкович

 

Загадка для Совета Европы –

не загадка для нас

 

       Россия разделится на тех, кто сажал, и тех, кто сидел.”

                                                Анна Ахматова

 

Прочитал на Voice of America впечатляющую информацию о том, что из 47 государств, входящих в Совет Европы, Россия имеет самый высокий показатель количества заключенных по отношению к населению страны. Это следует из исследования, представленного Советом Европы журналистам 14 марта. «По состоянию на конец 2015 года на 100 тысяч жителей России приходилось 439 заключенных. По этому показателю Россия с большим отрывом обогнала другие европейские страны: следующие за ней в этом рейтинге – это Литва (278 заключенных на 100 тысяч граждан), Грузия (275), Азербайджан (223). Показатель России в 4 раза превышает средний уровень для европейских стран (115)». В 4 раза! Ничего себе «встали с колен»! Выходит, не встали, а, увы, сели! Отчего так много сидят? Оттого, что без разбору сажают. Не так, как при Сталине, конечно, но цифры говорят, что от сталинщины недалеко ушли.

Вышеприведенные цифры поразили меня еще и в связи с тем, что нахожусь под впечатлением от только что прочитанной книги Дмитрия Мироновича Стонова «Прошедшей ночью. Лагерные рассказы», изд. «Возвращение», М., 2007. Книга редкая, мне подарил ее Леонид Дмитриевич Стонов, международный директор Бюро по правам человека и соблюдению законности в бывшем Советском Союзе, сын Дмитрия Стонова, бывшего узника сталинских лагерей и тюрем с 1949 по 1954.

Им же написано интересное предисловие к книге отцовских рассказов. В книге их 17. Это суровая и честная лагерная проза с характерным для автора проникновением в мысли и души людей независимо от их положения и роли в повествовании. «Тонкий психолог... интеллигентый, входил в литературную группу «Перевал». Как почти всех перевальцев, и его замели», – писал о Дмитрии Стонове в своем «Литературном календаре» Владимир Батшев. А Евгений Евтушенко в предисловии к американскому изданию этих рассказов на английском языке заметил: «Если бы Дмитрий Стонов написал только один рассказ «Поединок», он навсегда остался бы рядом с Александром Солженицыным и Варламом Шаламовым соавтором великой лагерной Одиссеи».

«Поединок» – в середине книги. Это жуткий рассказ об изможденном до крайности лагернике, который не признавал над собой лагерной власти и ничего не хотел брать из ее рук. Сидел по второму сроку. С ним сцепился, как лютый зверь, надзиратель... Пересказать содержание рассказа не берусь, да и невозможно, надо его читать.

Первый рассказ книги имеет красноречивое название: «Мука и стекло». Не правда ли, сразу ясно о чем рассказ: засадили человека за то, что стекло в муку добавлял, чтобы красноармейцев плохим хлебом убивать. Нет, оказывается, рассказ вовсе не о том. Он о системе следствия. «Я был тогда следователем», – пересказывает автор повествование заключенного. Следователем этот человек стал в 1939 году. Люди моего поколения помнят этот год – в НКВД Ежова сменил Берия и на некоторое время террор «ежовых рукавиц» был ослаблен. Людей Ежова из НКВД Берия убрал, понадобились новые кадры, их и набрали быстренько из партийных товарищей. И вот на диво среди следователей НКВД оказался совестливый человек. При первом же контакте с подследственным он не поверил в его «чистосердечное» признание вины, стал масштабно копать и обрушил обвинение, в результате чего и подследственного не спас, и сам сел. Остродетективный поединок следователя, убежденного в невинов-ности обвиняемого, с самим обвиняемым, который признанием вины старается избежать дальнейших избиений, это, на мой взгляд, явление в литературе.

В рассказе «Еврейский мотив» знакомимся с Давидом Израилевичем Ривкиным, лагерным врачом. В 1905 году ребенком после погрома остался он сиротой. Таких было много, и еврейская организаци переправила детей-сирот в Америку. Там мальчик вырос, выучился на врача, работал педиатром, но в 1931 году черт попутал: поддавшись большевистской агитации вернулся на родину. Девять лет был на воле, в 1940-м получил 10 лет, по отсидке еще добавили...

Что ни рассказ – волнение и новая грань осознания прошедшей над нами тяжелой ночи. Многие эпизоды прямо просятся на театральную сцену или в кино. Упомяну еще заключающий книгу рассказ «Как мы возвращаемся домой». Попавший в тюрьму или лагерь по популярной в те годы 58-й статье не мог не задуматься над тем, какой стукач обрек его на муки. Перед освобождением он уже видит его во сне...

Вернусь к началу этих размышлений. Почему и по сей день в России так много заключенных? Вероятно, потому, что те, которые сажали, живучее тех, которые сидели. С омерзением смотрел на розовых, еще молодцеватых старцев, возлагавших в этом году 5 марта цветы к памятнику людоеду на Красной площади в Москве. Причем под охраной полиции. Если бы на Красную площадь вышли протестующие, их бы живо убрали в автозаки. И в кутузку. К практикующим следователям и надзирателям старой выучки.

 

 

 

Дополнительная информация