Борис РОХЛИН

 СИСТЕМА

Бэн - это экземпляр. Порода. Незаурядность и необременённость. Ничем. Я Бэну всегда говорил. Ты, Бэн, не человек. Ты - система.

А ты, - говорил он, - кто ты такой? Ты - подонок. Я - человек. Да всё, что ты можешь... Что ты можешь? Ничего. Я всё могу. Подонок.

Подонок и всё. Почему? Не объяснял. Так сло-жилось. Бэн - сис­тема. Я - подонок. В городе это было. Не так давно. При реке сто­ит. Как зовут, забыл. Не то, что забыл. Вспоминать не хочется. Ешё осень была. Красивая осень. Тёплая, сухая. В листьях. Жёлтое с красным.

У меня тогда жизнь налаженная была. С бытом. Квартира, семья, даже работа. Не бог весть что. Так, работёнка. Но ходил. Регуляр­но, без пропусков. А где работа, там и зарплата. Не густо, но жить можно.

Дальше вмиг получилось. Бац - и ничего. Ни Бэна, ни квартиры, ни работы. О жене и не говорю. Бац - и нету. Но я не виню.

Во-первых, осень. Во-вторых, возраст. В-третьих, жизнь. Ну и, конечно, система. Включил в систему. Кого винить? Так устроено. Всё есть. Потом бац - и ничего. Но это так, к слову. Просто вспом­нил. Без задних мыслей.

Выпивали как-то. Было, как было. Тепло, листопад и безветрие.

При такой погоде листья падают медленно. Выпивается хорошо. Лучше не придумать. Вот так оно пошло-поехало, и выкатилось за черту.

Бэн ниже унитаза, но шире. Нет, всё-таки не такой маленький.

Куда же он подевался?

Бутылка здесь. Стол, закуска. Картина в раме. Камыш, лодка. В лодке охотник. Грустит. Ещё предметы. Эй, сколько!

У Бэна одни предметы. Коллекционер. Что тут поделаешь?

Cкучать у притолоки, под мимозой десерта. Вдруг сорваться и начать. Скупать, продавать. Сделал - положил. В старинный буфет, резной, весь в орнаменте, листья аканта. В правый нижний угол. Под фарфор суповых тарелок. Как сейчас помню. И снова замер. Те­перь опять скучать. Ждать нового смысла. Появится... Вновь сор­вётся и начнёт.

Ну да ладно. А где сам?

Он толстый и маленький. Но одет хорошо. Во-первых, дорого. Во-вторых, модно. В-третьих, не без вкуса. Должен быть виден. Но не вижу. Сидеть сижу, а видеть не вижу.

Дверь в уборную открыта. Он там? Унитаз обнимает? Не понимаю. Поцелуй? Вот чего давно не было! Нет. На карачках стоит, на ди­ване. А что делает? Почему я один за столом? Что делаю? На - ка­рачках, и воет. Вроде, воздуха не хватает. Того и гляди без ды­хания останется. Но пока дышит. Ай, как тяжело! Не похоже. На не­го не похоже.

Врача просит. Какого? Зачем?

Может, зубного? Нет, другого. Я что-то не понимаю. Беседова­ли, говорили. Всё нормально. И вот!

Бэна нет, унитаза нет. Я же мимо. А почему? Потому что нет. Иначе попал бы. Я всегда попадаю. Куда? Куда надо, туда и попа­даю. Я всегда в форме. Сколько ни пью, а в форме. Меня может не стать. Форма останется. Без содержания, но красиво, придраться никто не может. Хочет, а не может.

Но где Бэн? На диване кто-то воет. Не по-человечески. И хри­пит. Ничего себе! Разве это Бэн? Нет. Тот всегда при галстуке. Ботинки вычищены. Выбрит и наодеколонен. А это что? Почему я должен ему кого-то вызывать? Если не то вызову? Приедут и в морг отвезут. Иди доказывай, что живой. Скажут, приехали, должны взять и отвезти, и правильно. Раз вызывали. И отвезут. Попробуй потом разберись, кто живой, кто покойник.

Где всё-таки Бэн? Был. Бэн был. Это точно. Не мог я один столько выпить. Вон батарея какая у печки. Водка что-ли? И пи­во. Значит, опять мешали. Этот на диване всё воет. Нет, не во­ет. Хрипит. Не надоело? Может, дать ему воды? Это безопасно. Во­да не повредит. А где взять?

Крана нет. Шланга не вижу. Отвода никакого. Хоть бы какое колено было, так и того нет. Где я этому, что на диване, воду возьму?

А он хрипит. И всё на себя тянет. Одеяло, простыню. Вот за подушку принялся. Холодно ему что-ли? Знобит, наверное. Так ему и надо. Нечего в чужих домах на карачках стоять. А с карачек не сходит.

Ну, настырный, навязался на мою шею. Что я ему? Кто он такой? Квартира Бэна. Хозяина нет. Но кто-то на карачках воет. Непорядок, Надо утрясти. Бэн придёт, скажет, я привёл. Нехорошо. Не пригла­шал, - скажет. И будет прав. Бэн всегда прав. Потому что систе­ма. Бэн - это система. Атот выбился из системы. Тот, на диване, не входит...

Я всё могу понять. Только одного не могу понять. Где Бэн и кто там воет на диване?

Нет, не может быть. Не может быть! Вдруг это я его привёл? Как привёл? Он и ходить не может. Ну, принёс. На руках, что-ли? Пожалел и принёс. Так я не жалостливый. Правильно. Но выпил и по­жалел. Предположим, я принёс. А Бэн что на это сказал? Не помню, ничего не сказал. Быть этого не может. Так его уже и тогда не было?

Что, если обмен? Зачем Бэна на этого инвалида менять? Да и разрешения я у Бэна не спрашивал. Обмен такое дело. Необходимо согласие всех сторон: и меняющих, и обмениваемых.

Предположим, я согласен. А Бэн нет. Обмена как ни бывало.

Выгодный страшно, а не будет. Вещь не хочет меняться. Ей здесь нравится. Выходит против воли. Противозаконно. Произвол, наруше­ние прав. Суд, тюрьма, ссылка. Поселение в не утеплённом месте.

Никак нельзя. Не согласен.

Откуда этот взялся? Значит, сам по себе. И хрипит, но тише. Почти не слышно. Тоже не без совести. Понял, в приличном месте. И перестал.

Бэн, конечно, система. Согласен. Но непоседа. Маленький, рос­том с унитаз. Толстый: живот, задница, ляжки. А говорит по-фило­софски. Ты кто, - говорит он. - Дурак, Я - умный. И всё в таком ро- де. И всё по-философски. Я так не могу.

Этот ещё мычит, но слабо. Надо ему что-то дать, чтоб продлить. Куда он всё-таки подевался? Конечно, Бэн маленький. Но не мог он совсем подеваться, напрочь. Что-то должно было остаться. Не ви­жу. Маленький и далеко.

Этот всё хрипит. Ножки коротенькие. Задница огромная. Шеи нет. Одно туловище. Голова, как примус. И шипит. Что он там на карач­ках делает? Не пойму.

Стал припоминать. Мигнула, вильнула мысль. И нет её. Ухватить не удалось. Плохо дело, - думаю. Но ничего. Сейчас изловчусь и поймаю. Надо только не торопиться. А ждать, как ни в чём не бывало. Мне это, мол, ни к чему. Главное не спешить и вида не показывать. Она и появится. Тут я её и прихвачу. Как на охоте.

Лес, глушь, пепел стряхнуть некуда. Куда ни глянешь, одна вечность. Хоть сзади, хоть спереди. Хоть по бокам. И запах есть, разный. Вечность, она всегда припахивает. И привкус. Без этого нельзя. Получится умаление.

А этот! Ну, заходится. И дышит неровно. Кто, однако, такой? И что на диване делает? Ума не приложу. Кто всё-таки там? Пора мне какой-то вывод сделать. Варианты исчислить. Вдруг повезёт. Только по порядку. Итак, короткий, толстый, на четвереньках. Хри­пит и заходится. Не двигается, но всё есть. Значит, может ходить. Кто же такой? Кала? Куала? Куала-Лумпур? Нет, это не ходит и не заходится. Кто всё-таки такой? Северный? Ходит на двух лапах?

Чукча что ли? Так тот в Севастополе живёт. Помню. Зовут Петя. Хо­роший и выпивали. Нет, не он. Пингвин? Тот ходит. А этот на чет­вереньках и хрипит. Ну, положим, пингвин. А ласты где?

Ничего сказать не могу. Не помню. Как? Не помню. Но появился, был. Доктор. Тот, который на карачках и хрипел... Оказалось, Бэн. Никакой не кала, не чукча и не пингвин. Самый натуральный Бэн. Но при астме. С приступом. Доктор привёл... Вернул в норму. Спрашиваю: «Ты чего, Бэн, унитаз обнимал?» Отвечает: «Это ты, м…., пошёл в туалет и рухнул. Морду в унитаз уронил и уснул, сука. У меня там всё новое, покрашено и невысохшее. А ты, свинья, разлёгся. Я умираю, тебя зову, сволочь. Помоги, приступ, умираю. Ты, пьянь, спишь! Чтоб ноги твоей в моём доме не было. Ишь, нашёлся. Нажираться за мой счёт».

Вот так всегда у Бэна. Угостит, потом корит.

"Как помощь оказать, так тебя нет. Козёл! Ой, хитрый ты... Подонок".

Не выдержал я, пока выговорится весь, - много чего ещё наска­зал, только отвечать трудно было, - и уснул, понятно, от волнения.

Но ненадолго. Не дал мне в себя прийти.

"Пошёл, - говорит, - вон, подонок!» Я и пошёл. Ничего другого не оставалось.

Да и прав. Что тут скажешь? Дома ждут. Заждались. Надо домой. Но так не хочется. Куда деваться, не знаю. Знаю только, что не хочется.

Вышел. Где я, - думаю. Не помню. Хоть убей, не помню. Что это?

Щушары? Лемболово? 101-й километр? Нет, не Лемболово. Фонарей больно много.

Во все стороны народ снует. Не 101-й...

Ни то, ни другое.

Щушары... Щу - ша - ра... Дама что-ли? Знакомая? Не припомню. Если и была, то давно. Успел забыть.

Где я? Кто? Зачем? Прав Бэн. Бэн, всегда прав. Система. М…. второй степени.

Вспомнил. Всё правильно. Бэн в городе. Значит, я тоже. А семья? Конечно. У меня всегда так. Где я, там и семья. И наоборот. Но не рвусь. Нет, не то, что не рвусь. Страшно.

А надо... нужно... пора...

Пойду потихоньку. Куда глаза глядят. Невзначай и доберусь.

Куда доберусь, там мне и быть.