ВЛАСОВОпыт литературного исследования гражданской войны в СССР в 1941- 1945 Фрагменты 2 тома Журнальный вариант ПАРТИЗАНЫ
И НАРОД - Я рад, что меня расстреляют немцы, - заявил допрашивающему его офицеру
командир партизанского отряда бригады Антоненко, носивший кличку «Волк». Это было летом сорок тре-тьего в Брянских лесах, недалеко от села Вигоничи, где партизан «Волк» был схвачен 312 отрядом фронтовой разведки под командой фон Росбаха. - Немцы заклятые враги моей родины, - продолжал «Волк», - чтобы воевать с вами я прошел диверсионную спецшколу и сам попросился на фронт. Но сегодня я первый раз вижу немецкого офицера, хотя в бригаде нахожусь полгода и чуть ли не каждый день бывал в
боях. Из дальнейших его ответов стало ясно, что партизанскому отряду, которым он руководил в течение шести месяцев, приходилось иметь столкновение исключительно с русскими - полицией, отрядами самозащиты, группами «зеленых» и др. - Я думал, что есть только один враг - немцы, а на деле вышло другое: будто я попал в чужую страну... Разрыв, существовавший между партизанами и населением, отчужденность партизан от своих же и были причиной желания
погибнуть от вражеской пули, а не от руки своих собратьев. Слишком уж тяжело было видеть и чувствовать враждебность со стороны русского населения. Совершенно парадоксальное заявление этого партизана является не единственным свидетельством
отсутствия контакта между партизанами и народом. Почти все партизаны - авторы появившихся в печати воспоминаний, говорят в своих записках о борьбе не только с немцами, но и с русскими, помогавшими немцам «поработить население оккупированных областей». Более того, если собрать все партизанские донесения и сообщения и суммировать их, то увидим, что нередко число уничтоженных партизанами «предателей» почти равно числу убитых немцев. Даже на основании сухих советскихисточников можно сделать
вывод, что часть населения, если и не помогала немцам, то, во всяком случае, не содействовала партизанам. Сделав самый приблизительный подсчет в части соотношений различных сил в оккупированных областях, приходим к простому и естественному выводу, что советские
источники умышленно умалчивают о третьей силе, одинаково враждебно относившейся и к немцам, и к партизанам. Участок Полоцк-Витебск-Смо-ленск немецкие войска заняли в самом начале войны, и фронт быстро перекатился через эти места на многие
сотни километров восточнее. В деревнях были назначены бургомистры, обязанные собирать и сдавать немцам продналог и исполнять все их требования. Бургомистром деревни Саскорки, расположенной в глухих полоцких лесах, был назначен
пользовавшийся большим уважением среди населения старовер Зуев, несколько раз в прошлом имевший столкновения с советскими властями, отбывший два раза тюремное заключение, и только незадолго до войны вернувшийся в свою деревню. Зуев сначала встречал немцев с большой
радостью, и свои обязанности бургомистра исполнял с большим рвением, убеждая население всячески поддерживать своих «освободителей». Но к весне 1942 года взгляды его сильно переменились: немцы забирали последнее, несмотря на то, что деревня уже сдала коменданту в
Полоцке все, что комендант потребовал. С появлением партизан Зуев отправился в Полоцк и получил в немецкой комендатуре разрешение организовать небольшой отряд местной полиции в своей деревне. Несколько раз в течение зимы 1942-1943 гг. ему
удавалось отбить нападение партизанских отрядов и спасти от грабежа не только свою деревню, но и две соседних. Обладая большими организаторскими способностями, Зуев организовал и постепенно подчинил своей власти полицейские отряды
нескольких соседних деревень. Партизаны стали обходить район Зуева, немцы же зимой, как правило, в глухие деревни не заходили. Весной 1943 г., когда в этот район направился эстонский карательный отряд, Зуев собрал свою полицию, выставил
пулеметы и прогнал карателей. Также он поступил и с немецкой частью, явившейся реквизировать скот. Партизаны, услышав о столкновении Зуева с немцами, предложили ему помощь, но он категорически отказался. Комендант города Полоцка прислал к
Зуеву офицера, предлагая ему приехать в Полоцк для переговоров. Зуев и на это предложение ответил отказом, зявив, что он готов платить немцам установленный продовольственный налог в том случае, если они оставят в покое его район и не будут вмешиваться в его дела. Немцы
быстро согласились и к Зуеву больше не заглядывали. Свой район, которым он управлял при помощи небольшого совета назначенных им стариков, Зуев называл «республикой». В «республике» была восстановлена частная собст-венность, торговля и церковь. Судил за проступки (их
было очень мало) сам Зуев со своим советом. Когда немцы оставили Полоцк, Зуев с частью населения ушел на Запад. Совершенно иначе действовал прославившийся на Украине бывший командир партизанского отряда Кудря. Кудря родился в 1900 г. в Полтавской губернии в семье середняка. Окончив училище в селе Руновщина, он короткое вре-мя принимал участие в гражданской войне. Затем окончил Михайло-Андреевское ремесленное училище, стал комсомольцем и попал по набору
в красную армию. Демобилизовавшись в звании старшего лейтенанта танковых войск, он до войны служил директором МТС (машинно-трак-торная станция) в Полтавской области. В начале войны Кудря получил приказ остаться и организовать партизанский отряд. Сначала он попал в
крупный партизанский отряд Гонтаря, затем был переведен в отряд Шубы, где командовал некоторое время ротой. Но то, что делали партизаны, Кудре не понравилось, и летом 1942 г., под видом отпущенного из плена красноармейца, он вернулся домой.
Сидя дома, Кудря открыто обвинял и партизан, и немцев, и местную полицию. Узнав, что полиция вместе с немцами собирается его арестовать, Кудря ушел в Диканькские леса, где, собрав вокруг себя несколько партизан, перешел на берег Днепра (при впадении в него реки Ворсклы).
Скоро к нему начали присоединяться партизаны, бежавшие из своих отрядов, крестьяне, недовольные немецкими порядками, и другие, решившие бороться с оккупантами. Кудря организовал самооборо-ну в нескольких соседних деревнях, заявив немцам,
что, если они его не будут «трогать», то и он их оставит в покое. Разбив несколько раз партизан, пытавшихся проникнуть в эти деревни, он занялся наведением порядка в своем районе: уничтожением на «вечные времена» колхозов, восстановлением свободной торговли и выборов
новых сельских советов. Перед приходом советских войск, он скрылся. Такое же приблизительно явление наблюдалось и в районе Черкассы-Смела-Каменка. Местная полиция, раздраженная постоянными поборами немцев, галицийских отрядов, сначала
объединялась с партизанами и выгнала немцев. Затем, увидев, что и партизаны ведут себя не лучше немцев, поступила также с партизанами, и район стал жить самостоятельно. В большом селе Сапиги (Глуховский район), насчитывавшем около 2 000 дворов,
выбранный жителями бургомистр Семен Г. по приказу немцев организовал в селе отряд полиции в 180 человек. Отбив несколько нападений партизан и заслужив полное доверие немцев, подаривших ему две легких пушки, Семен Г. весной 1943 г. перестал пускать в свое село немцев,
приехавших за продовольствием. Он объявил коменданту города Глухова, что, если будут присылать к нему отряды, он будет с ними драться, на что силы у него хватит, а если не хватит, так он призовет на помощь партизан. Партизанам
он объявил приблизительно то же самое. Как свободная деревня Сапиги продержалась до самого ухода немцев. В казачьих областях, где немцы заискивали перед населением, казаки прямо заявили, что не позволят вмешиваться во внутреннее
управление, иначе их полки уйдут с фронта. (45 тысяч казаков сражалось в то время против Сталина). И, действительно, казаки в первые же дни ликвидировали колхозы и совхозы, немцам в ряде станиц продовольствие не сдавали и держали себя во все время
оккупации чрезвычайно независимо. Осенью 1942 г. в районы станиц Чернышевская, Богаевская, Каргиновская и Краснокутская были брошены специальные группы советских диверсантов. Они отравили водоемы для скота (причем погибло немало лошадей из
обоза 6-й немецкой армии), сожгли несколько зернохранилищ и убили около десятка немцев. Когда немцы для борьбы с партизанами выслали карательный отряд, казаки, узнав об этом, выдвинули требование: отрядов не посылать, потому что население
не желает, чтобы в их станицах хозяйничали каратели. Что же касается партизан, то, по заявлению казаков, они сами могут справиться с ними. Диверсантов казаки выловили и публично казнили. Поучительна история партизанщины в Ленинградской области.
Осенью 1941 года кîìàíäир 70 äèâèçèè, ãåíåðàë Иâàí Èвàíîâè÷ Ôåäþíèíñêèé, ñîçäàë íåáîëüøîé îòðÿä иç ðàçáèòûõ, îêðóæåííыõ ÷àñòåé è âûâåë åãî èç ðàéîíà ðåêè Лóãè íà Ãдîâ. Âо время îïåðàöèè åìó ïðèøëîñü îñòàâèòü â êà÷åñòâå ïðèêðûòèÿ
íåñêîëüêèõ îôèöåðîâ ñ ãðóïïàìè ñëó÷àéíî ïîäобðàííûõ ñîëäàò. Оíè должны были на íåêîòîðîå âðåìÿзаäåðæàть противника, чтобы основная группа вышла из îêðóæå-íèÿ. Ñðåäè îфицеðîâ бûë ñòàðøèé ëåéòåíàíò Êîñèöûí, âïîñëåäñòâèè Гåðîé
Ñîâåòñêîãî Ñîþçà. Êîñè-öûí îñòàëñÿ ñ íåáîëüøèм îòðÿ-äîì â òûëó немцев â ðàéîíå ×åðíîãî îçåðà. В 60 êì ê þãó îò Ëåíèíãðàäà èìåются áîëüøèå ïðîñòðàíñòâà, â òîì ÷èñëå ðàéîí ×åðíîãî îçåðà, ïî÷òè íåçàñåëåííûå, ëåòîì ïî÷òè íåïðîõî-äèìûå è ïðåäñòàâëÿþùèå èñêëþ-÷èòåëüíî óäîáíóþ
áàçó äëÿ ïàðòèçàíñêèõ äåéñòâèé. Иìåÿ ïðîòÿæåíность 50-60 êì ñ þãà íà ñåâåð è 40 км ñ âîñòîêà íà çàïàä, ýòè ïðîñòðàíñòâà íàõîäÿòñÿ íà ôëàíãå ãëàâíûõ êîììóíèêàöèé èç Ïñêîâà â Ëåíèíãðàä è èç Íîâãîðîäà â Леíèíãðàä. Нàëè÷èåâ áîëîòàõ íåñêîëüêèõ, çàðàíåå ïîäãîòîâëåííûõ áàç è
íåáîëüøèõ ïàðòèçàíñêèõ îòðÿäîâ, ìîãëî ëåгêî ïåðåðåçàòü òðè âàæнейшие ãåðìàíñêèå êîììóíèêàöèè. В лесах áûëî áðîшенî îãðîì-íîå êîëèчåñòâî âîîðóæåíèÿ, ñíà-ðÿæåíèÿ, áîåïðèïàñîâ. Ýòèì âîñ-ïîëüçîâàëñÿ Êîñèöûí, êîòîðûé íà÷àë ñîçäàâàть, åùå íå
âûñòóïàÿ ïðîòèâ íåìöåâ, специальные áàçы. Îäíà èç них áûëà íà ×åðíîì îçåðå, äðóãàÿ â ðàéîíå Лóãè. Îí îêðóæèë áàçû âñïоìîãаòåëüнûми áàçами, è ê çèìå, êîãäà ìîжно было ñòàòü íà ëûæè, âåðîÿòíî, çàêîí÷èëиñü åãî ïîëèтические êîëåáàíèÿ - îòðÿä âûæèäàë, ÷òî áóäåò äàëüøå, êàêîâà
áóäåò ñóäüáà Ëåíèíãðàäà, - îí âûñòóïèë. Ýòà íåáîëüøàÿ ãðóïïà, åäèíñòâåí-íàÿ íà âñåì ïðîñòðàíñòâå ìåæäó Ïñêîâîì, Ñòàðîé Рóññîé, Âîëõîâîì, Ëåíèíãðàäîì è Ôèí-ñêèì çàëèâîì çàñòàâèëà íåìöåâ выработаòü ìåðîïðèÿòèÿ ïðîòèâ ïàðòèçàí, êîòîðûå ïîëó÷èëè позже широкое
ðàñïðîñòðàíåíèå. Стала вестись îõðàнà ìîñòîâ, были îðãàíèçованы îáîðîíè-òåëüíûе ïóíêòы в ãëóáîêîм òûëó. Гðóïïа Êîñèöыíà ñíà÷àëà насчитывала не более 20 ÷åëîâåê. Ïîòîì она âûðîñëà äî 35. Полíîñòüþ âîîðóæåííàÿ
àâòî-ìàòами è ïóëåìåòàìè, ïðåêðàñíî òðåíèðîâàííàÿ äëÿ çèìíèõ óñëî-âèé è ñïîñîáíàÿ к ïåðåäâèæåíèю íà 70-80 êì â ñóòêè, группа положила начало пàðòèçàíñêîму äâèæåíèю â Лåíèíãðàäñêîé îáëàñ-òè. Îäíàêî Êîñèöûí долго не продержался.  øòàáå 18-й íåìåöêîé àðìèè, êîòîðûé ñòîÿë ó Ñèâåðñêîé, îêà-çàлись люди, õîðîøî ïîíèìàâшèе, ÷òî ñàìîå âàæíîå â áîðüáå ñ ïàðòèçàíñêèìи ãðóïïàìè – ñîçäà-íèå èì òàêîãî жеïðîòèâîâåñà. Ïðåäоñòàâèâ çíà÷èòåëüíóþ ñâî-áîäó
íåñêîëüêèì âîåííîïëåííûì îôèöåðàì, â òîì ÷èсëå ñòàðøåìó ëåйтенанту Валентинó Íèêèòèíó, немцы ïðåäëîæèëè с ãåðìàíñêèì ñíàáæåнèåì, íî áåç ïîä÷èíåíèÿ ìåñòíîìó êîìàíäîâàíèþ, íà÷àòü äåéñòâèÿ ïðîòèâ ãðóïïû Êîñèöû-íà. Оòрÿä áûë ñîçäàí, è â ïåðâûå
ìåñÿöû 1942 ãîäà началась ìеæäó ýòèìè îòðÿäàìè своеобразная дуэль. В погоне друг за другом оíè ïреодолевалè â ñóòêè îãðîìíûå ïðîñòðàíñòâà â ñíåæíûõ, áîëî-òèñòûõ ëåñàõ протяженностью до 60-70 êì. Îáà îòðÿäà èìåëè ñâîè áàçû, ñâîþ èíôîðìàöèîííóþ ñåòü. Дóýëü
êîí÷èëàñü ãèáåëüþ Êîñèöûíà, âåðîÿòíî, òîëüêî ïîòî-ìó, ÷òî â êîíöå êîíöîâ, èñòîðèÿ ïàðòèçàíñêèõ îòðÿäîâ - ýòî èсòîðèÿ èõ íà÷àëüíèêîâ. В ÿíâàðå 1942 ãîäà Êîñèöûí «îòîðâàëñÿ» îò ñâîèõ áàç. Он ðешил пойти íà ñîåäèíåíèå ñ íàñòóïàâøåé â ýòî âðåìÿ
÷åðåç Âîëõîâ 2-й óäàðíîé àðìèей. Когда îí âîçâðàùался èç ðàñïî-ëîæåíèÿ 3-его êàâàëåðèéñêîãî êîðïóñà, его выследили и перехватили íà лûæíå. Âåñü îòðÿä в эту ночь áûë ïîëíоñòüþ óíè÷òî-жåí ãðóïïîé ëåéòåíàíòà Íèêèòèíà. Íàïîìíю, ÷òî ïðîøåë
ïî÷òè ãîä ñ òеõ ïîð, êàê êîëõîçíèêè Ëåíèíãðàäñêîé îáëàñòè äåëèëè óðîæàé ïî åäîêàì. Ïðîèçîøëî ìíîãî èçìåíåíèé, - ïîÿâèëîñü Êîììàíäî äåð Ðþêâåðòèãåí ãåáèòåñ - òûëîâàÿ âîåííàÿ îðãà-íèçàöèÿ, ñîáèðàâøàÿ ýòîò óðîæàé, ïîÿâèëèñü äðóãèå òûëîâûå îðãà-нèçàöèè, êîòîðûå ñîâåðøåííî îïðåäåëåííî ïîêàçàëè íàñåëåíèþ, чего хочет ãåðìàíñêая àðìèя. Оäíîâðåìåííî ñ ýòèì стала известна òðàãåäèÿ âîåííîïëåííûõ, произошедшая çèìой 1941-42 - ïî÷òè âñå ëàãåðÿ âîåííîïëåííûõ áûëè ñîñðåäîòî÷åíû íà òîì æå øîññå Ëåíèíãðàä – Ïñêîâ. В связи с этим, íàøëаñüìîëîäåæь, готовая ïîääåðæèâàòü ïàðòèçàí, - åñëè è íå àêòèâíî, òî õîòÿ áû доставлять необходимую èíôîðìà-öèю.
В партизанских îòðÿäах, ïîñëå òîãî, êàê îíè были оторваны îò Ëåíèíãðàäà èëè ñîîòâåòñòâующего øòàáà àðìèè, стали заметными êîëåáàíèÿ ïîëèòè÷åñêîãî характерà.  îòðÿäàõ ñîвåðøåííî ñâîáî-äíî подвергалась
îáñóæäению ñîâåòñêàÿ ñèñòåìà è ïðè÷èíû íåáûâàëîãî ðàçãðîìà ñîâåòñêîé àðìèè â 1941 ãîäó, ïîëîæè-òåëüíûå è îòðèöàòåëüíûå ñòîðî-íû íåìöåâ. Íåêîòîðûå èç ýòèõ îòðÿäîâ, áóäó÷è îêðóæåíû, как, íàïðèìåð, îòðÿä Âèêòîðà Ñìèð-íîâà, «äîãîâàðèâàëисü» с íåìåöêè-ìè êîìåíäàòóðàìè è
ïåðåõîäèëè íà ñòîðîíó íåìöåâ. Áîëüøèíñòâî же партизан çàíèìàëî íåðåøè-òåëüíóþ позицию è íå âûñòóïàëî ñëèøêîì àêòèâíî. Отряды подверглись ïîëèòè÷åñ-êому ðàçëожению. Все эти факты подтверждают полностью то
положение, о котором на допросе говорил командир партизанского отряда «Волк». Между подавляющей массой населения и отрядами партизан контакта не было. И, хотя в состав отрядов входили такие же крестьяне, как и те, которые остались в селах,
партизаны в очень многих случаях были чужими для населения. Это очень усложняло положение, о чем с горечью поведал партизан «Волк». И совершенно понятно, что это гибельно отразилось на партизанских отрядах в Ленинградской области. Причины,
побудившие жителей оккупированных областей идти в антипартизанские отряды, были различны, и потому состав этих формирований был очень смешанным. Но основное ядро их составляли люди, являвшиеся убежденными противниками советской системы. Помимо их в
антипартизанские отряды шли: 1) бывшие окруженцы, бежавшие из лагерей или партизанских отрядов; 2) военнопленные, спасавшие свою жизнь; 3) люди, надеявшиеся путем грабежа добыть «легкую
жизнь» или желавшие получить оружие, т. к. подходило время, когда человек без ружья мог стать жертвой. Независимо от своего прошлого и от причин, побудивших их вступить в отряд, все ставшие на этот путь, сразу превращались в непримиримых
врагов партизан. Ни с одной, ни с другой стороны пощады уже не было. В марте 1943 года особый отряд бригады Ковпака численностью в 300 человек окружил на рассвете село Кучеровку (недалеко от города Глухова), с жителями которой партизаны имели
старые счеты. Кучеровка охранялась отрядом полиции в 60 человек из местных жителей. Несмотря на внезапность нападения, полицейские успели укрыться в трехэтажном здании школы. Видя, что их атаки отбиты, партизаны собрали близких родственников полицейских и, погнав их
перед собою, еще раз бросились в атаку. Ворваться в школу им не удалось, но зато они успели обложить ее соломой и поджечь. В результате, все полицейские и большая часть их родственников были убиты. Партизаны ушли после боя в свой лагерь, находившийся в то время в
Хинельских лесах, уводя с собой около десятка молодых людей и девушек, «мобилизованных» под угрозой расстрела. Немного позже, в июле того же года, партизаны пытались сжечь сжатый и сложенный в копны хлеб жителей селения Ваниловка (13 км от
Харькова). Местные полицейские, пытавшиеся помешать этому, были окружены партизанами, перебиты, и трупы их брошены в горящие скирды. Еще более ужасная судьба постигла полицейских села Курилово (между Идрицей и Опочкой), пытавшихся догнать
партизан Калининской бригады, напавших в их отсутствие на это село. После упорного боя, взятых живыми полицейских заставили бегать по минному полю, пока все они не погибли от взрыва мин. Расправа и жестокие суды, жертвами которых становились
ни в чем неповинные люди, имевшие хотя бы самое отдаленное отношение к оккупантам, заставляло население оккупированных еще областей призадуматься. Взятие большевиками Невеля (осенью 1943 г) неожиданно нанесло тяжелый удар всему партизанскому
движению на центральном участке фронта. Здесь советским войскам удалось захватить почти весь немецкий гарнизон и, конечно, всех жителей, включая и тех, кто рассчитывал уехать на запад. После взятия города сейчас же началась расправа с населением, проводившаяся не только
энкаведистами, но и воинскими частями. Сначала были собраны и повешены на площадях города все полицейские и их семьи, затем таким же образом были уничтожены служащие дорожной охраны, пожарные и работавшие при немецких частях (включая даже грузчиков, слесарей, уборщиц и т.п). Все они рассматривались как предатели родины.
Через три недели, в результате расстрелов, высылок и ухода части населения, в Невеле осталось не больше 10% его жителей. Слухи об этой расправе распространились с большой быстротой и произвели тягостное
впечатление на партизан и на остальное население. Все знали, что советская власть расправится с «изменниками и предателями» родины, но таковыми население и партизаны считали только людей, поступивших на службу к немцам добровольно, губивших своих соотечественников,
чтобы выслужиться, одним словом людей, на руках которых была русская кровь. Но партизаны и, тем более, население, знавшие порядки в ок-купированных областях, не могли считать себя «изменниками и предателями», работая только в качестве
судомойки в комендатуре города Невеля, чтобы прокормиться и кормить своих детей. Жители, вынужденные по приказу немцев расчищать дороги от снега, считались Москвой такими же предателями, поскольку они помогали врагу. Предателями считались
также лица, лечившиеся у немецких врачей или получавшие от них лекарства. Считались изменниками и невельские пожарные, спасавшие дома после бомбежки, и мельник, моловший на своей мельнице зерно, привезенное немцами или местными крестьянами.
Особенно остро реагировало на невельскую трагедию калининская партизанская бригада, действовавшая в районе Полоцк-Идрица-Невель и способствовавшая захвату города советскими войсками. Многие из партизан имели
в Невеле и его окрестностях родственников и знакомых, ставших жертвами советского террора. В связи с этим, в бригаде начались волнения, происходили митинги, на которых выступавшие партизаны требовали от своих комиссаров объяснений террора и посылки запроса в Москву. В
ответ последовали аресты и расстрелы «зачинщиков» и угрозы со стороны командиров вызвать десантников. В результате Калининская бригада раскололась: часть партизан ушла, часть поступила в различные антипартизанские
формирования. Наименьшая часть осталась в бригаде, потеряв свою боеспособность. Еще сильнее отразилась расправа в Невеле на мелких партизанских отрядах, не подчинившихся Москве. Эти отряды стали уходить на запад из районов, которым
угрожала советская армия, полностью присоединяться к антисоветским отрядам, вступать в переговоры с немецкими властями о том, чтобы их отправили к Власову. В заключение приведу характерный пример. В начале 1944
года в городе Ветрово Полоцкой области находился антипартизанский отряд численностью в 3 000 человек. 90% личного состава отряда состояло из партизан, вступивших в отряд после невельской трагедии. Число
диверсий и партизанских акций в районе, занимаемом 16-й немецкой армией (Полоцк, Опочка, Идрица), после взятия Невеля советскими войсками, уменьшилось на 50—60%. Перехода на сторону партизан бойцов из антипартизанских отрядов, полицейских и других не было. Под влиянием расправ в Невеле, население и партизаны не стали меньше «любить» свою родину, и не «перекинулись» на сторону немцев. Но они начали задавать себе вопрос: является ли защита советской власти их долгом, и
защищают ли они, ведя борьбу только с немцами, свою родину? Такого вопроса партизаны раньше себе не задавали, так как под влиянием немецкой оккупации были забыты ужасы и жестокости советской власти. Теперь же под влиянием совершившихся
фактов призрак советской власти и НКВД стал грозной и неизбежной реальностью. В крупных партизанских отрядах, получавших от Центрального Штаба снабжение по воздуху, положение было немного лучше, но и там снабжение касалось, главным образом,
командного состава. Настоящим же бичом для 90% партизанских отрядов было отсутствие врачей и медикаментов. Часто даже легкие раны, особенно зимой, имели смертельный исход. Центральный Штаб пытался поправить это положение, эвакуируя на самолетах тяжело раненых и
больных, и парашютируя в отряды врачей, медицинских сестер и медикаменты. Однако это было каплей в море и партизаны продолжали умирать из-за недостатка ухода. Примеров этого положения было немало. Они наблюдались даже в конце войны, когда связь Центрального Штаба с
партизанами действовала блестяще. Во время одной из последних крупных антисоветских операций (она закончилась 11 мая 1944 г.), известной у немцев под названием „Geisterwald", т. е. «лес привидений», самолетам Центрального Штаба удалось вывезти меньше 2%
раненых партизан. Остальные раненые остались там же, где происходила операция — в лесах южнее Полоцка. Почти во всех бункерах и землянках (а их было захвачено во время этой операции 366) были найдены умирающие от ран партизаны, лишенные ухода. Принимая во внимание, что во время этой операции было только в боях убито около 6 000 партизан, легко представить себе, сколько их погибло еще от ран.
Зимой 1943 г в селении Колышки (недалеко от Лиозно) к немецкому команданту явилось три партизана во главе с врачом Софией Несвицкой. Они объяснили, что партизаны их отряда умирают в лесу от голода, болезней и ран и они просят оказать им помощь.
На вопрос коменданта, почему они обращаются за помощью к немцам, а не к соседнему крупному партизанскому соединению, Вишневецкого, Несвицкая сказала, что там им в помощи отказали, потому что погибающий отряд не пожелал подчиниться Москве.
Посланная помощь нашла партизан в ужасных условиях, почти замерзших, так как они были слишком слабы, чтобы собирать и рубить дрова. Люди оказались настолько беспомощны, что вынуждены были из-за отсутствия воды утолять жажду снегом. Половина их
умерла при перевозке в Колышки, 30% больных пришлось ампутировать отмороженные конечности, многие страдали нервным расстройством и болезнью темноты. Надо сказать, что такое обращение за помощью к немцам было исключением, так как риск для
партизан был слишком велик. Сколько их умерло за зиму 1942-1943 гг. в лесах Белоруссии, в засыпанных снегом землянках, установить трудно, также, как и трудно установить число умерших от болезней и ран. Могил павших товарищей партизаны, как правило, не отмечали. Учет умерших
велся, но не всегда, а только в регулярных партизанских отрядах («московских»). В известной, поэтому, партизанской песне, в которой высказывается дальше сожаление, что никто и никогда не найдет одинокой могилы партизана, говорится: «... схороните тут на берегу, мстите за меня проклятому врагу». Но помимо чисто физических лишений, связанных с партизанской жизнью и неизвестных бойцам Советской армии, многие
партизаны страдали еще и морально. Они чувствовали себя оторванными от своего народа, и даже родины. «Не жди меня, родная, не печалься, Мы в тыл врага с подругою ушли, Письма не жди…»
Мотивом одиночества проникнуты большинство партизанских песен, так же как и чувством обреченности, тяжелой мыслью о том, что партизану не удастся больше увидеть своих родных и близких. Даже у партизан, так
называемых «оседлых» отрядов, т. е. Отрядов, состоящих из крестьян и жителей соседних деревень и городов, дислоцировавшихся по соседству с местами, где они жили, и которые они могли иногда посещать, чувство изолированности было очень острым. Нечего и говорить о
партизанах рейдирующих и регулярных отрядах, прибывших издалека в совершенно чужие места с враждебно настроенным к ним населением. Под влиянием этого у партизан возникало и чувство сомнения в полезности их деятельности. Почти все партизаны завидовали бойцам Красной
армии, выполнявшим свой долг и — главное — не принужденным убивать своих соотечественников. Во время выше описанной операции в лесах под Полоцком в мае 1944 командиру отряда фронтовой разведки № 318 фон Штукарту, командовавшему в то время
крупным соединением русских антипартизан, была доставлена группа партизанских командиров, недавно прибывших в эти леса для руководства операциями Все командиры заявили, что они прибыли чтобы драться с немцами, а не со «своими» и предпочитают плен пролитию русской
крови. Недалеко от города Идрица находилась единственная мельница, обслуживавшая огромный район. Партизаны не трогали этой мельницы до тех пор, пока случайно проходившая на фронт немецкая часть не приказала мельнику смолоть для нее
несколько мешков зерна. Через две недели после этого, осенью 1943 г., в то время, когда крестьяне, собравши урожай, должны были молоть зерно, парашютированный в эту местность отряд диверсантов взорвал мельницу под видом того, что она работает для немцев. Вскоре после этого диверсанты были окружены антисовет-скими партизанами иперебиты, «как вредители и предатели, лишившие население и партизан хлеба». Женщины участвовали почти во всех партизанских отрядах, и от их
присутствия иногда зависел успех операции, если учесть, что они в целях разведки или маскировки, играли очень важную роль. В то же время из-за женщин часто возникали ссоры и драки, порождавшие рознь и вражду среди партизан, кончавшиеся уходом партизан из отрядов, а иногда
переходом партизан к противнику Летом 1943 г в полк 83-й пехотной немецкой дивизии, находившейся в этот момент в деревне Велишковичи (недалеко от Лиозно), явилась девушка по имени Женя, которая заявила, что ушла со своим «мужем> из партизанского
отряда Ветрова, так как последний не давал ей прохода, а ее мужа, лейтенанта-кавалериста, грозил «послать на небо». Женя пришла спросить, согласны ли ее принять немцы После полученного заверения, что их «примут», Женя ушла и вернулась со своим «мужем», который подтвердил
все сказанное Женей, и дал разведке 3-ей танковой армии, в которую входила 83-я дивизия, очень ценные сведения о партизанах Примером неподчинения Москве может служить партизанский отряд полковники Нечаева, находившийся в Кричеевском лесу (на
границе Белоруссии и Смоленской области). Когда в отряд прибыл уполномоченный от Центрального штаба секретарь Руден-ского райкома партии Покров-ский, Нечаев решительно отказался действовать по переданным инструкциям и создал для Покровского такие условия, что
уполномоченный Центра вынужден был бежать из отряда. Перед приходом советских войск эта группа рассеялась из опасения репрессий за неподчинение. Рост партизанского движения, затягивающаяся война и, наконец, то, что немецкое руководство все
больше начинало понимать, что без привлечения на свою сторону жителей СССР, им в оккупированных областях, не удастся удержаться — все это, начиная с весны 1943 г., чрезвычайно ускорило формирование всякого рода вооруженных отрядов из местных жителей и военнопленных. К
осени 1943 г. это формирование, приняв массовый характер, вышло из-под немецкого контроля и стало самостоятельным. Перечислить все немецкие штабы, организации, воинские части и комендатуры, формировавшие и организовывавшие вооруженные
отряды на оккупированной территории невозможно, так как этого не знало ОКБ, а иногда даже штаб армии, на территории которой существовали эти отряды. Прилагаемый ниже список таких отрядов, существовавших летом 1943 г. на территории 3-ей танковой немецкой армии, занимавшей в
тот момент почти всю Витебскую область, сможет дать приблизительную картину роста и формирования антисоветских вооруженных сил на оккупированной территории. Располагали собственными отрядами немецкие штабы и учреждения, входившие в 3-ю
танковую армию: 1) 317, 318 и 211 особые отряды разведки имели каждый по 75—80 штатных агентов и 80—100 человек в боевых ротах; 2) тайная полевая полиция состояла из трех отрядов, и каждый из них имел по 50—60 штатных агентов, и
по вооруженному отряду от 50 до 100 человек; 3) группа СД в Витебске состояла из трех отделений, и каждое отделение имело по 120 агентов и вооруженные отряды по 100—120 человек; 4) фельджандармерии при ортскомендатурах состояли из 8—10 агентов;
5) 3 фельдкомендатуры имели по 40—50 агентов каждая; 6) специальный отдел при шта-бе командующего тылом 3-й танковой армии - 150—200 агентов; 7) дивизии, расположенные в тылу, имели по 10—20 агентов каждая;
8) крупные опорные пункты на железных дорогах имели по 2—3 агента. Всего примерно 1 500—1 700 платных агентов, или по убеждению содействовавших немецким властям в борьбе с партизанами и советской агентурой. Помимо этого имелись следующие вооруженные отряды из жителей СССР: 1) при штабе командующего тылом (Корюк) 3—4 «ягдкоманды», каждая по 80—100 человек; 2) отряд ОД (Орднунгсдинст) — охрана порядка, находившаяся в каждой деревне.
Всего по Витебской области от 5 000 до 8 000 человек; 3) крупные комендатуры (Сураж, Лиозно, Сенло) имели собственные отряды, называвшиеся «штабными ротами» от 100 до 200 человек в каждой; 4)
отряды по охране железнодорожных и шоссейных дорог, подчинявшиеся управлению этих дорог; 6) казачий батальон — 400 всадников; 7) в дивизиях для охраны транспорта и обозов до 4 000 вооруженных русских В это число не входят – отряды Витебской полиции; специальные отряды карателей, не подчинявшиеся 3-ей армии; отряды, проходившие обучение на территории армии
и, наконец, отряды, сформировавшиеся самостоятельно, и не получавшие от немцев ни продовольствия, ни оружия. В Белоруссии генерал фон Шенкендорф начал в конце 1942 формирование
«казачьей сотни» из казаков, проживающих в Белоруссии. Там же (под Минском) полковник фон Бозелатер сформировал кавалерийские антипартизанские отряды. На юге подвизался полковник фон Юнгшульц, сформировавший в начале 1943 г. кавалерийский казачий полк особого
назначения, влившийся после того, как полковник был убит, в дивизию фон Панвица. Таким образом, можно считать, что число вооруженных советских граждан, ведших борьбу с партизанами на территории третьей армии достигало 20 000—25 000 человек, при
населении в Витебской области в 800 000 человек в это время, что составляло все же только 2,5% всего населения. Общее число участников вооруженных антисоветских отрядов, не считая РОА, выражается в следующих цифрах: Лето 1942 года - 500 000
1943 года - 800 000—1000 000 Осень 1944 года - 1 200 000 (Цифры заимствованы из статьи W.Caroll, помещенной в журнале ,,Life", 19.12.1949, и книги WalterGorlitz, DerzweiteWeltkrieg, cтp. 113). Продолжение следует ВЫХОДИТ ИЗ ПЕЧАТИ! Владимир Батшев В Л А С О В Том 2. 500 страниц 12 евро |
