Берта ФРАШВасилий Аксенов
родился в 1932 году, сын автора «Крутого маршрута» Евгении Гинзбург. В тот день, когда ему исполнилось 5 лет, был отвезен в дом для детей «врагов народа». Врач по образованию, в 1960 году стал свободным писателем. С 1980 г. живет за границей. Во время нахождения в США, был лишен советского гражданства.
В интервью журналу «Большой Вашингтон» (№2/32 – 2001) Василий Аксенов говорит, что диссидентом «в прямом смысле» никогда не был. «Я не участвовал в политической борьбе. Да, я был одним из создателей альманаха «Метрополь». Но это был литературный
альманах». Прошли годы, и писатель бывает часто в России. В его произведениях читатель услышит пульс прошедших дней Америки и России, неравнодушие к будущему этих стран. 
«В поисках грустного бэби», повесть. Изд-во «Изограф», изд-во «ЭКСМО –Пресс», Москва, 2000. Завершенная в июле 1985 повесть с большим интересом читается сегодня, после
событий 11 сентября 2001 года. По-прежнему актуальны антиамериканские чувства в мире. «Сейчас, после четырех уже лет жизни в этой стране, я все еще задаюсь вопросом, что вызывает у многих людей в Латинской Америке, в России и в Европе
антиамериканские чувства такой интенсивности, что их иначе, как ненавистью, и не назовешь?» Писатель прощупывает корни этого явления «в идеологизированных обществах». Свои размышления Аксенов подтверждает интересными примерами,
уместнее сказать историческими фактами. Че Гевара, немцы, арабы. Ненависть – зависть? Аксенов уверяет, «что американцы не любят унижать людей». «Не претендуя на анализ», писатель увлекает своими экскурсами в прошлое и настоящее
не только Америки, но и России. Любовь к Америке – целый мир простых и сложных чувств, с которыми охотно делится писатель. Заокеанская мелодия «Грустный бэби» на рентгеновском снимке – лейтмотив
повести. Читатель вместе с Аксеновым слышит музыку, трудно представить, когда-то запрещенную. И идут дальше, назад или вперед. «Культ Америки возник в нашем поколении благодаря его стихийной, поначалу совсем
неосознанной антиреволюционности. ... В отличие от Горького, Пильняка, Маяковского, мы подсознательно отказывались видеть в революции некий очищающий вселенский потоп, потому что вместо очищения он приносил столь же кровавый, сколь и тоскливый быт сталинщины. Америка возникла в тумане как новая альтернатива древнему и тошнотворному делу социальной революции, то есть восстанию рабов против господ. Прошедшие тридцать лет развеяли многие мои иллюзии, но вот в этом я не
поколеблен. Напротив, сейчас я гораздо яснее вижу, что в противовес тоталитарному декадансу в мире может возникнуть (или уже возникает) свежий мир либерализма и благородного неравенства. Слава Богу, во главе этого движения стоит могучая Америка». Читатель погружается в поиски пристанища для писателя. Большой соблазн жить в
Нью-Йорке. Но там трудно научиться английскому – так много русских, к тому же, высокие цены на жилье. Аксенов с женой Майей «после годовых скитаний» выбирает Вашингтон. «Поймать, ощутить, уловить – жалкие попытки выброшенного из своего мира беженца
построить вокруг себя новую жизнь, хоть чуточку напоминающую старую». Сравнения различных духовных и материальных аспектов жизни Америки и России в автобиографической повести «В поисках грустного бэби», переживания и аргументы
прошлого и настоящего близки читателю с гражданской позицией. Писатель не утаивает и негативные стороны Америки: ограбления, провинциализм. И все-таки писатель находится в плену «американского очарования». Изобилие
супермаркетов, «автомобильные реки»... «К числу непреодолимых и почти неоспоримых очарований относится природная красота Америки». Население «очень приветливо... В Америке до сих пор царит улыбка». И если кто-то
утверждает, что американская улыбка формальна, то нельзя не согласиться с мамой писателя: «Лучше формальная любезность, чем искреннее хамство». Одним из несомненных достоинств Америки является то, что «иностранный акцент
никогда не вызывает здесь раздражения». «Этническая пестрота Америки не имеет равных в мире». Аксенов восхищается многими сторонами жизни Америки: «Стирка и чистка – национальные «перпетуум мобиле», джогинг и аэробика придают любому
американскому городу сходство с тренировочным лагерем». Забота о калеках, отношение к старикам. «Церкви всех существующих на земле религий – вот грандиозное американское очарование». Аксенову видится, что не все там держится на долларе:
«Американское общество, сдается мне, построено на принципе благотворного неравенства... Обратите внимание, социалистические начинания в этой стране быстро приводят к
загниванию. Они противоречат основной идее романтического неравенства. В неравенстве всегда динамика, страсть, в равенстве отсутствие надежды на изменение жизни». Очень интересны рассуждения Василия Аксенова о «благотворном
неравенстве»! Уместно всплывает приводимая им формула Черчилля: «Капитализм – это неравное распределение блаженства, социализм – это равное распределение убожества». «В неравенстве – залог прогресса». «Наличие нищеты и убожества – это
одна из главных общественных проблем... Убожество, однако, не ликвидируешь, отобрав у богатых их излишки и распределив среди бедных. Надолго не хватит. Динамично развивающееся общество борется за своих бедных гораздо более сложными
и многообразными путями. Допустимый уровень бедности соприкасается с уровнем человеческого достоинства. ... Не против богатых, но за бедных – таков, кажется, смысл современной экономической справедливости». «Не надо делать богача беднее, надо сделать бедняка богаче». Тут есть над чем подумать.
Не это ли делает чтение интересным? Не удивительно, что писатель не раз возвращается к истокам зависти Европы к Америке. Его неравнодушие к стране, давшей убежище, беспокойство за будущее
Америки и всего мира открывает читателю горизонт мышления. Любить ту землю, где живешь, разве это не счастье? Или хотя бы интересоваться ею, искать, за что полюбить, хотеть что-то изменить! Актуальны и очень интересны рассуждения писателя о культуре: «Фальшивый
советский лозунг „Искусство принадлежит народу“ странным образом осуществляется в Америке, потому что именно народ, то есть массы, а не эстеты-одиночки, платит массовые деньги и потому выглядит в роли заказчика. Предусматривается, однако, что
народ „прост“ и тут концепция „простоты“ нередко скатывается до „простоватости“. Запросы народа вырабатываются предложенным то-варом. По сути дела, ответ на „запросы народа“ - это ответ на ответ. Взаимовлияние масс и массовой культуры
крутится по замкнутому кругу. Чье влияние первично, на этот вопрос уже почти невозможно ответить. Что было раньше - курица или яйцо?» Немало место в повести отведено преподавательской деятельности автора в различных
университетах США. Желание самому зарабатывать на жизнь, поиск таких возможностей для русского писателя в Америке увенчались успехом. Преподавание для Аксенова – это не только отдавать, получая чек. Его радуют и интерес студентов, и их
скорость вхождения и переработки литературного материала. Читатель с интересом будет втянут в предложенную студентам дискуссию о русской литературе. Лиз Кью, студентка из его семинара, предположила тему „Развитие русской литературы в
условиях диаспоры“: «Мне, например, литература русской диаспоры кажется более интересной, чем литература метрополии. Не исключено, добавила Лиз, что лучшие произведения конца двадцатого и начала двадцать первого века будут написаны как раз в Русском Зарубежье». В этой повести нет «рыдающих по березкам». «В поисках грустного бэби» отправился автор потому, что появилась необходимость рассказать о себе и о тех, кого забывать не хочется. Нельзя. Поэтому так разнообразны «русские» и американцы на страницах
повести. «Острую московскую ностальгию» вызывает джаз, а с ним и «события двадцатилетней давности» органично вползают, входят, врываются. Это знакомо читателю, когда,
зацепившись за мелодию, падаешь в другое измерение. Иногда больно. Этого нельзя избежать. «... джаз был безостановочным экспрессом ночного ветра, пролетающего над верхами железного занавеса». «Новый сладостный стиль», «Знамя» № 5 – 1997, изд-во «Изограф» - 1998. Активная позиция Аксенова, его интеграция в американское общество нашли
отражение и в других произведениях. В частности, «Новый сладостный стиль» - называют «американским романом», был выдвинут на Букеровскую премию. Александр Яковлевич Корбах 10 августа 1982 г. «впервые ступил на американскую
землю» - так начинается роман. Художественный руководитель московского театра Корбах прилетает в неизвестность. Удастся ли построить будущее на своем духовном багаже? Писатель знакомит нас с детством героя, его приходом в театр, успехом. Политические
события, вернее застой в Советском Союзе, неотделимы от биографии Корбаха. Эмиграция героя уже кажется читателю прозрачной необходимостью: «...наглая слежка, слухи о решении применить крайние меры к антисоветчику Корбаху...». Пребывание в Париже становится опасным, ибо появляются «товарищи из Москвы».
Старый приятель советует «свалить из Парижа. ...Знаешь, наши в Америке говорят, что там сразу возникает колоссальный отрыв от Советов, как будто на планете и не пахнет этой сволочью. Я лично просто мечтаю об Америке, но что мне там делать без славы и
с нулем английского. А ты еще и английский знаешь отлично». Дальнейшие события совершенно кинематографичны. Корбах – имя американских богачей. «Гигантская корпорация «Александер Корбах Ритэйл», целая сеть торговых
домов, носит это имя. Герой романа попадает в кабинет менеджера одного из филиалов, пытаясь объяснить, что он Александр Корбах. «Я понимаю ваше замешательство, мистер Корбах. Увидеть собственное имя на фронтоне огромного коммерческого заведения в Нью-Йорке!» Встреча Александра с миллионером Стенли Корбахом происходит значительно позже, оставляя читателя в напряжении. Между этими событиями были мучительные поиски «себя в Америке». Василий Аксенов в доверительной манере колоритным языком, когда
«техника сказа исключает попытку вранья», описывает американскую природу, нравы, делает социальные наблюдения. Молодой менеджер знает, глава корпорации «одержим генеалогией». «Между прочим, предлагая «исключительную возможность» этому сомнительному
иностранцу, он отказывался признаться самому себе, что она дает и ему «исключительную возможность» напомнить о себе Стенли Корбаху, а там – кто его знает? – может быть, даже получить приглашение к этому небожителю». История американских Корбахов: в 70-е годы ХIX века симпатичные однояйцовые
близнецы из Варшавы, которым не было и шестнадцати, решились сбежать в Америку. Работа официантами. Трудолюбие и умственные способности были отмечены. Братья уже немалого достигли и потом расстались. В 1881 г. Натан попадает в Россию, в Риге
покупает бумажный заводик, женится. Так появляется российская ветвь Корбахов. В свою очередь Александр рассказывает все, что знает о родственниках. «Советские
люди затемняют историю», мальчиком Александр даже не знал своих еврейских корней и до 1956 г. был Ижмайловым по отчиму. Стенли признается, почему занимается генеалогией: «Я просто не могу жить из-за
смерти». По этой же причине Александр «кривлялся театром». В. Аксенов рассказывает не только о потере социального статуса эмигрантов, но и о счастливчиках, которым удалось себя реализовать в Америке в разное время. Остаться человеком – это важно.
| 
