Григорий Пруслин

 

ТАКОЙ ХОРОШИЙ ДЕНЬ

 

Кирюхин Виталий Сергеевич проснулся от звонка. Он открыл глаза, потянулся, доставая до кнопки будильника, нажал на нее, занял первоначальное удобное положение и прислушался к себе. Зуб не болел. Совершенно. Кирюхин вспомнил вчерашнюю длинную очередь в поликлинике, усталого зубного врача, бормашину. Казалось, что это было во сне.

- Прекрасно, - сам себе сказал Кирюхин и прежде чем привычно сесть, оглядел комнату. Прогромыхал трамвай, но негромко. Сквозь окно подглядывал рассвет. Вещи в комнате – шкаф с антресолью, стол, телевизор «Темп» на тумбочке в углу – начали принимать знакомые очертания. Все было нормально. В открытую форточку не дуло.

- Прекрасно, - повторил Кирюхин. – А жизнь-то хороша.

Он сел, нащупал ногами тапки, пошел на кухню, – жена была в командировке, - вытащил кое-что из холодильника на завтрак, чтобы успело согреться, пока он совершал утренний туалет.

Вода шла. И горячая, и холодная. Виталий Сергеевич почистил зубы. Умылся, причесался, глядя в мутное зеркало, - новое, что ли купить пора, никак не выберешься за ним, - и сам себе в зеркале понравился, даже еще небритый. Напевая про красных кавалеристов и речистых былинников, Кирюхин остановился, покачиваясь с носков на пятки, на распутье между кухней и комнатой, решая, что сделать раньше – побриться или позавтракать. И хотя брился всегда перед самым выходом, - чтобы дольше не обрастать, как шутила жена, - сегодня решил изменить привычке. Вчера Виталий Сергеевич принес из ремонта свой «Харьков», не терпелось опробовать. Бритва брила нормально, хотя тарахтела как минитрактор.

 - Не зря, видно, две недели держали, - подумал Кирюхин, бережно поглаживая бритвой через щеку болевший вчера весь день коренной. – Глянь, как ловко, не хуже, чем безопасной.

Запасной электробритвы у Кирюхина не было, и пока его, вышедшая из строя, была в ремонте, он весь измучался, пользуясь старой безопаской племянника.

От души побрившись, освежившись любимым одеколоном «В полет» из круглого флакона, на этикетке которого была надпись «для парикмахерских», Виталий Сергеевич с еще большим удовольствием взглянул на свое отражение в зеркале и пошел завтракать.

И завтрак прошел на славу. Вчера Кирюхин кефира не достал, но по случаю отъезда жены позавчерашнего осталось еще полбутылки. А кефир с утра он уважал. К кефиру еще колбаска, - не то столовая, не то диабетическая, всегда Виталий Сергеевич их путал, - но свежая. Без жира. Чаек с индийской заварочкой, - друг Аркадий из Тбилиси привез, из командировки, - чем плохой завтрак. Кирюхин от прилива удовольствия выпил еще стаканчик, дополнительный, с соевым батончиком «Таганай». Это уже было, конечно, лакомство, но зачем себе отказывать. Можем позволить!

Сложив посуду в раковину, - из-за удовольствия наступил цейтнот, - Кирюхин схватил свой дипломат и бегом вниз по лестнице. Лифт еще вчера замер между вторым и третьим, да вниз – не вверх, полезно даже, вместо зарядки.

Хлопнула дверь, - навесили недавно пружину, - и Кирюхин выскочил из подъезда. Пока шел до остановки, все радовался и на теплый ветерок, и на то, что дождя нет сегодня, и на встречных людей даже.

«Нет, черт побери, хороша жизнь, - подумал он опять и автоматически засек время,  потому что стоял уже на остановке. А вчера автобуса не было двадцать семь минут. Но сегодня день был – так уж день! Через двенадцать минут его «тридцатый» тут как тут. И сел в первый же. В смысле, влез, конечно. И доехал нормально, на десять минут раньше установленного себе срока. А это значит, что до работы можно теперь не на трамвае добираться, а пешочком. Да при такой погоде! Да с таким настроением!

- Мы красные кавалеристы и про нас, - почти вслух запел Кирюхин, мысленно размахивая дипломатом и подпрыгивая, - былинники речистые тарам-пам-пам.

У родного КБ уже  все автоматически. Рука в карман за пропуском, «здрасте» вахтерше Петровне, «привет» Хухочкину из технологического, два марша наверх и вот уже она, «общественная келья на шестнадцать душ», - как любит пошутить начальник отдела Поликарпов.

Сегодня в келье тишина благостная. Машинка не стучит, телефон не занят, дамские новости в воздухе не летают. А все потому, что из шестнадцати столов всего-то три и заняты. Он сам, Кирюхин, Женька Горностаев и Галия Мамедовна.  Двое на больничном, Петухов в отгуле за дружину, остальные с утра на овощной базе. Кирюхин-то с Женькой на базе в воскресенье были, а Галия Мамедовна, считай, через месяц опять в декрет уйдет.

Тихо в отделе, хорошо. Аж работать хочется. До обеда Кирюхин отлично и поработал. Даже сам удивился, сколько дел переделал. Другой раз столько и за неделю не успевал. Или тонус что ли был высокий, или обстановка способствовала. Курить и то раза два всего бегал, минут на десять-пятнадцать, не больше.

На обед с Женькой пошли. И опять удача! Обманули бдительность заводских дежурных, вклинились в очередь к ребятам знакомым из техбюро. И на обед вместо тефтелей надоевших хватило долгожданных сырников. На третье – компот. Подумаешь, урюк не попался, не надо. Зато до звонка еще минут десять покурить успели, баечки потравить. Стас из техбюро такой анекдот выдал – про тещу и трех мушкетеров, - Виталий Сергеевич до конца дня нет-нет да похохатывал. И еще у Стаса до аванса четвертной перехватил: Борис звонил, что есть шанс достать чешские полуботинки.

После обеда производительность, конечно, не та. Немножко поработали, немножко поболтали. Галия Мамедовна все про своих ребят рассказывала. Их у нее не то шесть, не то семь. Кирюхин никак толком запомнить не мог. А время-то уже по домам.

Женька бегом умчался куда-то. А Кирюхин пошел себе не торопясь. «Куда спешить в жару такую». Это такая присказка. На улице-то не жара, к вечеру нормально. Идет Кирюхин, улыбается сам себе, но не так, чтобы прохожие оборачивались, а внутренне, спокойно.

На трамвае опять ехать не стал. Пешочком. Перед тем, как в автобус залезть, зашел в магазин. А то у них в районе что-то к концу дня в последнее время не все остается. Здесь продовольственный магазин  большой, на первом этаже в универмаге. Народ, конечно, есть. После работы же. А что народ? Кирюхин-то не народ что ли? Постоял немного, зато и кефир тебе, и даже буханочка хлеба бородинского. Уважает Виталий Сергеевич бородинский, потому что вкус у него особый, с тмином.

Вышел из магазина, автобус подкатывает. Этот, правда, пришлось пропустить. Машина «под завязку», а у него кифир-то в дипломат встал, а бородинский, в газете завернутый, в авоське болтается, враз помнут. Жалко! И правильно сделал – второй автобус сразу же за первым, впритык, почти свободный. И все в норме!

Вошел в подъезд свой Кирюхин, дверь хлопнула – надо же стоит еще пружина! – и лифт пошел, починили. Поднялся Виталий Сергеевич на площадку. Коллективные ящики почтовые там висят. Его ящик открыл кто-то, но газетка утренняя лежит, дожидается. Взял газету, вниз и вверх к себе на седьмой.

Дома тихо, спокойно. Ветер только, наверное, переменился, в форточку дует. Да разве беда? Воздух свежий.

Виталий Сергеевич форточкой хлопнул, на кухню пошел кефир в холодильник поставить. Для завтрашнего утреннего удовольствия. Ботинки снял, на тапочки поменял, без задников. Отличные тапочки, болгарские. Жена еще на тот день  рождения подарила, а им и износу нет.

Руки помыл, но за ужин не принялся. Раз уж весь день такой, что вечер-то комкать. Решил совместить приятные дела – еду и телевизор. Так жена гонит всегда на кухню: на палас, видишь ли, крошки падают. А сегодня – сам себе Бог.

 Полчасика на диван-кровати своей отдохнул, благо утренняя газета-то еще не читана. На часы глянул. Через десять минут то, что надо: «Спартак» на своем «Химика» принимает. Приятно посмотреть! Что будет!

За это время быстренько яичницу смастерил, - жена перед отъездом на крышке холодильника два ряда яиц выстроила: нет проблем! – бородинский с маслицем, обратно же чай индийский. Хочешь -  с сахаром, хочешь – с «Таганай». И «Спартачок» своих не подвел. Устроил ледовое побоище. Два периода, что перед программой «Время» - считай, все решено, все в ажуре. Посмотрел «Время», третий период можно было бы и не смотреть, если бы кто другой играл. Ну, а раз «Спартак», то надо. Финальный свисток. А за окном-то уже темно.

Виталий Сергеевич диван-кровать раздвинул, хотя и без жены был. Чего давиться, если есть возможность. Будильничек накрутил, поближе пододвинул, чтобы утром не тянуться опять. Что-то там про шпионов начал читать, да не тянуло. Книжку на пол положил у дивана. За веревочку у бра дернул.  Темно стало, спокойно, тихо. Трамвай под окном прогромыхал. Тоже привычно.

Потянулся Кирюхин, прислушался к себе. Молчит зуб, как и нет его. Весь день прошедший в голове промелькнул.

«Эх, и денек отличный, - подумал. – Что еще человеку надо? Да и вообще, хорошая штука жизнь...»

Так с улыбкой и уснул.

Дополнительная информация