Лидия Гощчинская

 

***

 

Зачем мне лунный блик беречь -

он повторится снова,

и с ветром брызги волн стеречь,

швырять в них слово?

 

Оно - не камешек, но зов

во время страха,

и отголосок вещих снов,

как жизнь из праха:

поднимется опять туда,

где зарождалась,

в лучах небесных и прудах

с душой встречалась,

с ней рука об руку потом

шла в неизбежность,

и ветер метил посошком

позор и нежность.

 

 

***

 

А слово протянулось от луча

и соскользнуло вниз и

                                    притаилось

там, где оплывшая свеча

душой усопшей в сумраке

                                    дымилась.

                                                           

 

***

 

Есть моя жизнь (или игра в неё) –

в ней многое осталось под вопросом.

Все ясно с телом: медленно сгниёт,

а до того - подвергнется износам.

 

А что с душой? В какие закрома

её запасы попадут ли, нет ли?

и доведёт ли кто-то до ума,

что Бог – не мил, не строг и

не приветлив?

 

Он – всё: капля воды, травинка,

                                                взмах крыла,

что движется привычно, без натуги,

и Он творит с зари и до утра,

ни помощи не зная, ни услуги.

 

Так что ни пользы, ни значенья нет

и от моей души, блуждавшей в весях.

За все спасибо. Слабенький скелет

у врат небесных небожитель взвесит.

 

А Бог всё дальше создаёт,

не озаботясь объясненьем,

и комаров, и рыб, и птиц полёт

и над жнивьём, и над могил

забвеньем.

 

***

 

Но прежде «я» и «ты» есть Он,

и ныне и во веке там пребудет,

где не услышишь колокольный звон,

но ровное дыханье полной грудью. 

 

Да, да, Он там, Он в ней и на груди,

и ею успокоен, как младенец:

не каждая подобное родит,

но радостью помеченный владелец.

 

И Бога в мире столько, сколько в нас

способности вместить Его, покуда

мы здесь, а Он, невидимый для глаз,

родится вновь в душе, открытой чуду.

                                                                                   

                        Сегодня

 

Между Ветхим и Новым Заветом

смерть Невинного – жертва хваления

И по всем уже видным приметам

ждем второго Его появления.

 

Все, как писано было однажды:

глад и мор и смятенье в народах,

и вражда и неверье запоем.

Небожитель не виден на страже,

только враг в упоеньи пред боем

чрево матери топчет при родах.

                                                                                               

***

 

Там, на самом земном

краю,

в самый светлый из светлых

полдней

ты отпустишь ветру в объятья

душу твою

и круг завершится

полный.

                                                           

***

 

Да, психика – хрупкая вещь:

ломается тонким ледком,

хоть ты ей брильянты навесь,

закутай пуховым платком.

 

Простуда ее не берет,

стяжанье не ведомо ей,

и выдержит долгий полет,

но горстку лежалых теней

к порогу прибьет суховей –

меж ними безумье мелькнет.

                        

Дополнительная информация