Семен Резник

Антисемитизм – ровесник

цивилизации

 

Широко распространено мнение, что антисемитизм восходит к раннему христианству: евреи не признали божественность Иисуса Христа, распяли его, «Его кровь на нас и на детях наших», вот «дети» и расплачиваются две тысячи лет. Если я правильно понял реплику Лидии Гощчинской, она разделяет эту точку зрения.

Но корни антисемитизма гораздо глубже.  Когда он возник? Точного ответа на этот вопрос нет. Согласно Библии, еще в Древнем Египте евреи подвергались страшным гонениям, что и стало причиной их Исхода из земли Египетской в землю Обетованную. Это произошло примерно за полторы тысячи лет до рождения Иисуса.  А что было до того? Авраам покинул страну своего рождения тоже, надо полагать, не от хорошей жизни.

Все народы, обитавшие по соседству с евреями, включая куда более могущественные и многочисленные, канули в лету. На исторической сцене появлялись другие народы и государства, некоторые из них достигали большого могущества и высокого уровня культуры, но затем и они исчезали. А евреи оставались. И оставался антисемитизм. Антисемитизм – ровесник цивилизации, ее ядовитая тень.

Л. Гощчинская привела слова Эйнштейна (ранее мне неизвестные): «Антисемитизм – тень еврейского народа… Я физик и знаю, что каждая вещь отбрасывает тень. Тень, отбрасываемая моим народом, - антисемитизм».  

Если так, то не сами ли евреи повинны в антисемитизме? Может быть, им присущи какие-то качества, которые делают их ненавистными и презираемыми со стороны других народов?

Некоторые исследователи так и считают. Например, видный филолог и историк античности профессор Соломон Яковлевич Лурье (1891-1964). Его книга «Антисемитизм в древнем мире», изданная в 1922 году, была оприходована идеологами нацизма, а затем их последышами вроде Андрея Дикого – русского эмигранта, жившего в Нью-Йорке. В постсоветской России книга А. Дикого была переиздана и стала настольной у так называемых национал-патриотов. Ее влияние заметно в «патриотических» трудах Шафаревича, Солженицына, не говоря о менее известных носителях русской (якобы русской!) идеи.  

В книге Соломона Лурье повествуется о том, как древние греки и римляне презирали варваров, свысока относились к жителям завоеванных провинций, пренебрежительно называли их мэтеками. Но в течение одного-двух поколений мэтеки усваивали верования, язык, обычаи завоевателей и вскоре сливались с ними. А евреи держались за свою религию, обычаи, образ жизни, внутреннюю организацию своих общин, чем, по мнению Лурье, порождали антагонизм. В подтверждение он приводил свидетельства античных авторов, от Аристофана и Фукидида до Плутарха, Тацита, Сенеки и других. 

В знании античности С.Я. Лурье не откажешь, но если расширить исторические рамки, то в его суждениях обнаружится важный изъян. Так, из Англии евреи были изгнаны в конце XIII века и вновь допущены после английской революции, при Кромвеле, то есть в середине XVII века. За три с половиной столетия в стране сменилось полтора десятка поколений, которые не имели контактов с евреями. Но определенные представления о них в британском обществе или какой-то его части сохранялись и поддерживались. Каковы были эти представления, показано в образе стяжателя-ростовщика Шейлока, чья лютая кровожадность пересиливает даже его страсть к золоту. Кто внушил Шекспиру такие представления о евреях? Очевидно, не сами евреи, коих в Англии не видели уже несколько столетий. (Любопытно, кстати, сопоставить образ Шейлока с образом Отелло. С маврами Шекспиру тоже вряд ли приходилось сталкиваться, но представления о них он имел, и насколько же оно было иным!).

 

Сюжет «Венецианского купца» придуман не самим Шекспиром -- он заимствован из немецкой хроники X века. И здесь мы подходим к главному, что я хочу сказать в этой статье. Для антисемитизма наличие евреев необязательно. Что обязательно, так это наличие антисемитских мифов и предшествующих антисемитов, которые их сохраняют и распространяют. Англия в этом отношении не уникальна.

В Киевской Руси проживало какое-то количество евреев, в городе были «Жидови ворота» (то есть еврейский квартал). Туда нередко наведывался христианский проповедник Феодосий Печерский, основатель знаменитого монастыря. Он «досаждал» евреям богословскими спорами и «хотел быть от них убитым за Христа». В эпоху Владимира Мономаха (1053-1125) в Киеве произошел первый зафиксированный в летописях еврейский погром. Но затем евреи исчезают из Киевской Руси, а в Московской Руси им селиться не дозволялось, даже приезжать на время было строжайше заказано. Если не считать отдельных выкрестов, то на протяжении почти восьми веков в России практически не было евреев. Но юдофобские представления сохранялись и даже играли важную роль во внутриполитической борьбе. Так, в конце XV века большим влиянием в Москве пользовалась группа просвещенных реформаторов во главе с Федором Курицыным. Им покровительствовал великий князь Иван III.

Когда великий князь состарился, обострились интриги вокруг престолонаследия. Царица Софья хотела посадить на трон своего сына Василия, а вдова умершего старшего сына великого князя Елена – своего сына Дмитрия. Елена и Дмитрий поддерживали начинания Курицына, что автоматически делало Софью и Василия его врагами. Когда Софья взяла верх, для пущего посрамления реформаторов их объявили «жидовствующими» еретиками. Часть из них сожгли на костре, других умертвили в темнице. Ни по крови, ни по религии никто из них ничего общего с «жидовством» не имел.

Евреи никогда не жили в Японии, но антисемитские «Протоколы сионских мудрецов» и другие пасквили, там издаются и переиздаются, находя усердных читателей.

 Польские евреи были уничтожены гитлеровцами, а остатки изгнаны в конце 1960-х годов. С тех пор сменилось два или три поколения поляков, но антисемитские настроения широко разлиты в обществе. 

В чем именно антисемиты усматривают еврейские злодеяния, зависит от конкретного места и времени. Прав цитируемый Л. Гощчансокой раввин Джонатан Сакс, когда говорит, что «евреев ненавидели за то, что они богаты и за то, что они бедны; за то, что они капиталисты и за то, что они коммунисты; за то, что они держатся особняком и за то, что они распространились повсюду; за то, что они религиозны до суеверия и за то, что они – безродные космополиты, не верящие ни во что». Этот перечень можно продолжить: евреи отравляют колодцы, пьют кровь христианских младенцев, распространяют эпидемии… В России они виноваты в убийстве царской семьи и в том, что стреляли отравленными пулями в вождя революции; в том, что подрывали советскую власть и служили главной ее опорой; они были врачами-отравителями и космополитами. В книге Игоря Шафаревича «Трехтысячелетняя загадка» «доказывается», что евреи всегда стремились и стремятся к верховной власти над миром: меньшее их не устраивает.

В Америке изредка можно услышать или прочитать, что теракт 11 сентября устроили «сионисты». Это, конечно, говорят отморозки, но – у них есть аудитория, которые это впитывает. О росте антисемитских настроений на некоторых университетских кампусах Л. Гощчинская упомянула.

Проявления антисемитизма разнолики и разнообразны, а причина всегда одна: предшествующие антисемиты, культивирующие древние антисемитские мифы, приспосабливаемые к особенностям времени, места, текущего момента.

Когда общество (страна) уверенно движется по пути прогресса, когда экономика процветает, когда у масс населения имеется реальная перспектива, когда противостояние социальных и этнических групп сглаживается, тогда ослабевает и антисемитизм, почти сходит на нет, порождая иллюзию, что «еще немного, еще чуть-чуть», и он навсегда уйдет в прошлое.  Но и в благополучные времена антисемитские мифы продолжают жить. Вытесненные из mainstream общественного сознания, они отсиживаются в темных щелях, чтобы в годы смуты, тревоги, когда общество заходит в тупик и надо найти виноватого, они снова становятся востребуемыми.

Так во Франции конца XIX века разразилось «дело Дрейфуса», а в России между двумя революциями «дело Бейлиса». Современную Европу, замордованную исламским террором и наплывом современных гуннов, судьба «палестинских беженцев» волнует больше собственной судьбы…

 

Присмотримся поближе к вопросу вопросов: кто и за что распял Иисуса Христа.

В ту эпоху Иудея была заштатной провинцией Римской империи. Прокуратор Иудеи (наместник императора) должен был обеспечивать поступление в казну дани и не допускать бунтов. И он, конечно, не забывал себя, что делало дань непомерной. Прокураторы сменялись каждые несколько лет: новый отличался от предшественника тем, чем голодный волк отличается от сытого. Поборы и гнет возрастали, усиливалось недовольство, ужесточались репрессии.

Выполнение задачи для римлян облегчалось религиозно-политическим расколом среди иудеев. Служители храма и их окружение составляли привилегированную касту саддукеев. Они были заинтересованы в сохранении существующего порядка и помогали римским властям вытравлять крамолу. Британский исследователь раннего христианства Хайам Маккоби остроумно назвал саддукеев иудейскими квислингами – по имени главы норвежских фашистов Видкуна Квислинга, который содействовал захвату Норвегии гитлеровцами и был поставлен во главе прогитлеровского правительства.[1]

Саддукеям противостояли наро-дные учителя – фарисеи. Моральное учение иудаизма они ставили выше ритуальных служб и жертвоприношений в Храме. Буквальному пониманию священных текстов они противопоставляли их творческое истолкование. В числе фарисеев были странствующие проповедники, собиравшие толпы последователей. Между фарисеями происходили публичные диспуты по поводу тех или иных религиозных установлений. Х. Маккоби приводит убедительные доказательства в пользу того, что Иисус был одним из таких проповедников. Известный из Евангелий спор Иисуса с «книжниками и фарисеями» о том, можно ли в субботу заниматься врачеванием, был вполне типичен для фарисейских диспутов.

В обстановке религиозной экзальтации и широко разлитого недовольства народ жил ожиданием Мессии, то есть Царя (по-гречески Христа), который восстановит независимость еврейского государства. Поскольку спрос рождает предложение, то Мессии время от времени появлялись, к ним стекались толпы народу. Это было равносильно бунту против римского императора. Римляне принимали карательные меры, чтобы подавить движение в зародыше, дабы оно не разрослось до опасных размеров.

Как можно понять из Евангелий, проповеди Иисуса Назарея были очень популярны среди евреев. Он, видимо, глубоко верил в то, что является Мессией, но открыто говорить этого не мог. Прибегал к иносказаниям, притчам, аллегориям – это было в духе религиозных дискуссий. То он говорил, что принес не мир, но меч, то призывал к смирению. Даже самым преданным ученикам он мог открыть далеко не все, и только намеками. Однако молва о нем распространялась, проповеди пересказывались, умолчания домысливались, притчи и аллегории перетолковывались, популярность росла, делая его опасным для римских властей и еврейских «квислингов». Брать Иисуса явился отряд римских легионеров, так что операция по ночному захвату бунтовщика проводилась, скорее всего, по приказу Понтия Пилата. 

Понтий Пилат, пятый прокуратор Иудеи (26-36), отличался особой жестокостью и коварством. Он не пытался сглаживать конфликты с населением, а всячески их обострял и провоцировал акциями, оскорблявшими религиозные чувства иудеев. Яркие свидетельства тому – в исторических трудах Иосифа Флавия и других античных авторов. Видимо, отозван он был из Иудеи за «превышение власти». Но это – через три года после казни Иисуса. 

Евангелия рисуют иной портрет Понтия Пилата. В них он предстает мягким и сравнительно справедливым правителем. Он не признал за Иисусом никакой вины и «искал отпустить его» (Иоанн, 19, 12), но, «видя, что ничто не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки пред народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы. И отвечая весь народ сказал: кровь его на нас и на детях наших» (Матфей, 27, 24-25). Следует особо отметить, что и реплика со стороны «всего народа», и «умывание рук» зафиксированы только Матфеем.  В остальных трех Евангелиях столь важных сведений нет. У Иоанна – но не у других евангелистов – сам Иисус оправдывает Пилата: «Ты не имел бы надо мной никакой власти, если бы не было дано тебе свыше, посему более греха на тех, кто предал Меня тебе» (Иоанн, 19, 11). Логики тут мало: ведь если власть Пилата над Иисусом дана свыше, то и те, кто его выдал, смогли сделать свое черное дело тоже по внушению свыше, – почему же на них больше греха?

Только прокуратор имел власть казнить и миловать, однако Евангелисты стремятся отмыть Понтия Пилата от крови Иисуса и переложить вину на евреев. Но излагаемые ими факты часто противоречат тому, что они хотят внушить читателям. Так, евангельский Пилат настойчиво повторяет, что он не видит вины за Иисусом. И он же не сомневается в том, что Иисус выдавал себя за Мессию, то есть бунтовал народ против Рима. Подтверждения этому ключевому моменту есть во всех Евангелиях, вот некоторые из них:

«Хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского» (Марк, 15, 9; Иоанн, 18, 39);

«И сказал Пилат иудеям: се, Царь ваш!» (Иоанн, 19, 14);

«Царя ли вашего распну?» (Иоанн, 19, 15).

Более того, «Пилат же написал и надпись и поставил на кресте: Иисус Назарей, Царь Иудейский» (Иоанн, 19, 19).

То есть Понтий Пилат собственными (уже умытыми!) руками начертал на табличке формулу обвинения: за что вынесен приговор. О редакции этой формулы у него даже произошел спор с иудейскими первосвященниками. Они просили его уточнить: «Не пиши: “Царь Иудейский!” [чего доброго, народ и вправду в это поверит], но что “Он говорил: Я Царь Иудейский” [то есть лишь выдавал себя за Царя]. Пилат отвечал: что я написал, то написал». (Иоанн, 19, 21-22).

Итак, евангельский Пилат был уверен, что Иисус подстрекал народ восстать против власти Рима и сам хотел встать во главе восстания. Более тяжкого преступления в его глазах быть не могло. Потому он приговорил бунтаря (как многих до и после него) к распятию на кресте. У римлян это был самый позорный и мучительный вид казни, и  иного приговора Понтий Пилат вынести не мог. Никто, стало быть, не повинен в казни Иисуса больше Пилата. «Умыванием рук» евангелисты этого не могли изменить.  

Ну, а кто были соучастники прокуратора? 

В первую очередь, это палачи – римские легионеры, подвергшие Иисуса пыткам, издевательствам, надевшие на него терновый венец и, наконец, распявшие его на Голгофе.

Затем это еврейские «квислинги» из касты саддукеев во главе с первосвященником Каиафой.

И это толпа, жаждавшая кровавых зрелищ и кричавшая: «Распни его».

Из кого состояла толпа?

В Евангелиях это не разъясняется, а поскольку события происходили в Иерусалиме, то как бы само собой разумелось, что в толпе преобладали евреи. Однако пятая книга Нового Завета – Деяния святых апостолов – делает такую трактовку сомнительной. В книге рассказывается, что на пятидесятый день после кровавой драмы на Голгофе в городе свершилось великое чудо - в память о нем христиане празднуют пятидесятницу. В тот день все одиннадцать апостолов «были единодушно вместе» (предатель Иуда отпал, а Павел еще не присоединился – поэтому их одиннадцать), и сошел на них Дух Святой в виде одиннадцати огненных языков, и после этого они обрели дар «говорить на иных языках», и с тех пор «каждый слышал их говорящих его наречием». (Деяния, 2,1; 6,2). Далее в Деяниях говорится, что свою многоязыкую проповедь апостолы обратили к иудеям, пришедшим в Иерусалим со всего античного мира по случаю еврейского праздника, так как эти пришлые иудеи не знали еврейского языка, а каждый знал язык той страны, откуда прибыл. Но далее апостол Петр говорит им об Иисусе: «Сего, по определенному совету и предведению Божию преданного, вы взяли и, пригвоздивши руками беззаконных [то есть римлян], убили» (Деяния, 2, 23). Значит, многоязыкая толпа состояла из тех же людей, что присутствовали при распятии Иисуса, то есть они находились в Иерусалиме, как минимум, уже пятьдесят дней. Это не евреи-паломники, прибывшие из других стран по случаю праздника, а постоянные жители Иерусалима. И они не понимали по-еврейски!  

Православный теолог, профессор Санкт-Петербургской духовной академии Д.А. Хвольсон (1819-1911), выдающийся знаток древних языков, литературы и истории еврейства и христианства, был, вероятно, первым, кто научно доказал, что Иерусалим эпохи Иисуса был многоэтническим городом, как Рим, Александрия и другие мегаполисы. Евреи составляли в нем меньшинство. Стало быть, и толпа, требовавшая казни Иисуса, была многоэтнической. Позднее к аналогичным выводам пришли другие теологи и историки античности.

Согласно Евангелиям, Иисус был  популярен среди части населения Иерусалима, его боялись арестовать при дневном свете; потому за ним пришли ночью. А уже на следующий день толпа требовала его крови, а ему уже распятому, толпа издвательски кричала: «Если ты Царь Иудейский, то спаси себя сам».

Как это могло быть? Настроения толпы переменчивы, но не до такой же степени. Но если толпа была многоэтнической, то большая ее часть не слышала его проповедей и не знала его: ведь Иисус проповедовал только среди евреев.

Тогда все понятно. Можно обозначить круг тех, кто повинен в казни «Царя Иудейского». Это прокуратор Понтий Пилат; это римские легионеры; это интернациональная чернь, жаждавшая кровавых зрелищ; и, наконец, еврейские «квислинги» из касты саддукеев.

Существовать этой группе оставалось недолго: всего через три десятилетия в Иудее вспыхнуло-таки массовое восстание. В кровопролитной войне (66-73) римские легионы взяли верх. Тысячи побежденных евреев были распяты на крестах, тянувшихся рядами на многие километры. Иерусалим был сравнен с землей, от Храма осталась только одна стена (стена плача), богослужения и жертвоприношения прекратились, что и положило конец касте саддукеев, ибо ее существование было неотделимо от Храма.

Еврейский народ сумел пережить катастрофу и сохранить свою идентификацию благодаря фарисеям, то есть народным учителям, раввинам. Как и Иисус Назарей, они проповедовали, что Бог обитает в душе человека и потому, каким бы тяжелым ударом ни было разрушение Храма, евреи могут продолжать свое существование и исповедовать свою религию.

В христианской традиции слово фарисей стало синонимом слова лицемер, но это результат предвзятого истолкования евангельских текстов церковниками, которые тенденциозно противопоставляли Иисуса «книжникам и фарисеям».

Те евреи, которые сохранились после разрушения храма и существуют по сей день, – потомки фарисейской ветви иудеев. С саддукеями, которые выдали Иисуса римлянам, у них не больше духовной и генетической связи, чем у современных итальянцев или, допустим, у немцев (историки полагают, что Понтий Пилат был этническим германцем) – с римскими легионерами, «замучившими Иисуса и еще 250 тысяч евреев, но только Один воскрес из мертвых», как напомнил нидерландский священник Майкл Эванс.[2]

Историки, теологи и иерархи Церкви знают, почему Евангелия столь противоречиво и тенденциозно свидетельствуют о тех событиях. 

Ранних христиан римские власти считали иудейской сектой и преследовали, как всех иудеев, отказывавшихся поклоняться языческим идолам и склонных к бунту. Христиане хотели ладить с властями и стремились убедить их в своей лояльности. На это накладывалась их потребность в четкой самоидентификации, которая перерезала бы пуповину, соединявшую их с иудаизмом. Этот социальный заказ и выполняли евангелисты. Они стремились изложить историю жизни и смерти Иисуса Христа в духе наибольшего благоприятствования Риму и наименьшего – иудеям.

Канонические Евангелия создавались примерно между 70-ми и 110-ми годами н.э., сорок-восемьдесят лет после описываемых событий. Подробности со временем забывались, уступая место домыслам и игре воображения. Проримская и антиеврейская направленность усиливалась: в меньшей мере она проступает в самом раннем Евангелие – от Марка; в наибольшей степени в самом позднем – от Иоанна.

Не забудем и то, что тексты Евангелий дошли до нас не в первозданном виде. Наиболее ранние из сохранившихся списков специалисты относят, в лучшем случае, ко второй половине IV века. До этого около 300 лет они переписывались бессчетное количество раз, и никто не знает, какие «редакционные поправки» вносили переписчики. Ясно лишь то, что вектор этих поправок был направлен в сторону усиления той же тенденции, ибо с течением времени христианство, распространяясь среди язычников, стремилось все больше противополагать себя иудаизму, от которого отпочковалось.

О том, как непросто было отделить христиан от иудеев, говорят неистовые проповеди Иоанна Златоуста, который жил в IV веке. Пламенный оратор не уставал уличать христиан в том, что они активно общаются с «жалкими» иудеями: празднуют иудейские праздники, соблюдают посты, даже свои внутренние споры идут решать в синагогу, к раввину. «Иудеи умертвили Сына твоего Владыки, а ты осмеливаешься сходиться с ними в одном и том же месте?» - негодовал Иоанн и требовал: «Когда узнаешь, что кто-нибудь [из христиан] иудействует, - останови, объяви о нем [то есть донеси], чтобы тебе самому не подвергнуться вместе с ним опасности».[3]

В дальнейшем эта тенденция в христианстве продолжала нарастать. Религия любви находила в евреях объект «оправданной» не-нависти. Так все более сгущалась атмосфера, в которой становились возможными погромы, изгнания, казни, различные запреты и ограничения, черта оседлости, бесчисленные поборы, издевательства. И – наветы, наветы, наветы. И – Холокост. 

После Второй мировой войны совестливые идеологи христианства стали признавать историческую от-ветственность Церкви за преследования евреев. Началось ухабистое движение в обратную сторону. Инициаторами были некоторые протестантские теологи и священнослужители, затем это стали признавать и католики. Предварительные итоги этой трудной работы подвел Второй Ватиканский Собор в начале 1960-х годов. Он вынес решение о снятии с евреев вины за распятие Иисуса Христа.

Но вековые предрассудки не умерли, они лишь снова забились в щели и выходят из них при всякой возможности. Ярким свидетельством тому в 2004 году стал невероятный кассовый успех антисемитского фильма Мэла Гибсона «Страсти Христовы». Гибсон сообразил, что в век глобального террора, замешанного на религиозный ненависти, в особенности к евреям, нет лучшего помещения капитала, чем в кровь Иисуса Христа.

Оспаривая обвинения в антисемитизме, Гибсон говорил, что он-де только экранизировал евангельские сказания. Это лицемерная (фарисейская!) увертка. «Страсти Христовы» -- Евангелие от Лука-вого.

Исламский терроризм с тех пор усиливался, распространялся по всему миру. Угроза террористических актов во имя Аллаха стала привычным, бытовым явлением во многих самых передовых и «благополучных» странах. Параллельно с этим ООН, правительства, средства информации развернули настоящую террористическую войну против «bigotry», то есть «нетерпимости» по отношению к «религии мира». Не дай Бог неосторожным словом «обидеть» исламистов – попадешь в расисты, нацисты, ку-клукс-клановцы.

Зато «bigotry» по отношению к евреям, облекаемая в «политкорректную» словесную форму, становится нормой. По мнению идеологов этого направления, Израиль слишком упорствует в защите собственной безопасности. Их возмущает, что Израиль не желает признать за так называемыми палестинскими беженцами «право на возвращение»; они умасливают (в том числе мультимиллиардными вливаниями)  иранских аятолл, рву-щихся к ядерному оружия, хотя те не скрывают, что их программа – уничтожить Израиль, а за ним и весь западный мир. Вместо того, чтобы укротить исламских террористов, укрощают Израиль. Яркой манифестацией этого стала кампания бойкота премьер-министра Израиля Нетаньяху, приглашенного выступить в Конгрессе США. Кампанию развязала администрация президента Обамы и послушные ему конгрессмены от Демократической партии, в их числе сенатор от штата Вирджиния Тим Кейн. Сейчас сенатор Кейн – running mate Хилари Клинтон, кандидата в президенты от Демократической партии. Если вспомнить, что ближайшей сотрудницей и советницей Хи-лари Клинтон является Хума Абедин, чья давняя связь с террористическим мусульманским братст-вом давно установлена, то выбор г-жи Клинтон вполне понятен.

Не надо быть сионским мудрецом, чтобы понимать, что все это – тот же вековой антисемитизм, которому придана форма сегодняшней политкорректности.  

Наступит ли время, когда антисемитизм навсегда уйдет в прошлое? Этого я не знаю. Но знаю твердо, что если ему не противостоять, он ввергнет мир (весь мир, а не только евреев!) в великие бедствия, как это не раз бывало в истории.  

 



[1] Hyam Maccoby. Revolution in Judaea, New York, 1980.

[2] См.: Сай Фрумкин. Страсти вокруг ”Страстей Христовых”. «Вестник», 2004, № 6 (343). С. 6.

[3] Иоанн Златоуст. Против Иудеев. Слово первое. http://www.ccel.org/contrib/ru/Zlat12/Ag_Jews/Ag_Jews1.htm

Дополнительная информация