Берта Фраш

Слишком много совпадений

 

Татевик. «Чужой образ». Rediroma-Verlag, 2015,  283 стр.

Обычным путём мне не удалось выяснить, кто автор книги. К какому жанру её отнести, предоставлено на усмотрение читателя. Но, конечно, не эти «скромные» данные затрудняют описание про-изведения. Скудная географическая, социальная информация и пёстрая смесь имён, персональных обращений не способствуют сосредоточению на сюжете, как можно было бы предположить. Скорее, возникающие вопросы способствуют отвлечению от сюжета. Допустим, русский не является родным языком автора и не имеют значения некоторые несоответствия. Читателю просто не-обходимо не останавливаться на них.

Татевик рассматривает проблему наказания за преступления. Автор слишком часто вспоминает «бога» и даже крестится (в отличие от употребляемого вежливого «Вы, Вас», Бог в тексте всегда только с маленькой буквы) и стремится доказать, что за любую подлость наступает наказание. Неважно, в какой стране, на каком континенте, в какое столетие, но справедливость должна быть. Именно этим пронизано произведение: ге-рой Александр Клеменс, хирург, 45 лет с опасением ждёт расплаты за свою деятельность; Элена Сне-жина, журналистка, охвачена же-ланием любой ценой восстановить справедливость по её понятиям.  Конечно, их пути пересекутся.

Один мальчик в результате автомобильной аварии в двенадцать лет остался сиротой. Хирург Алек-сандр Клеменс передал ребёнку свои имя, фамилию и профессию. Так возник ещё один хирург с тем же именем, Александр Клеменс - юниор. Но для своего замысла автору этого мало.  Пути двух врачей разошлись ещё в самом начале. Только в конце книги они встретятся.

Автор хочет уверить читателя, что герой принял «чужой образ». Новый Александр Клеменс, профессор, хирург, ставит в истории болезни пациентов плюсы и минусы, то есть решает, кому из них жить. По какому признаку? От какого пациента возможно получить вознаграждение, тому и даруется жизнь. Подлость тиражируется в ущерб личного счастья, но не материального благополучия.

Возникшая на пути к его славе журналистка мисс Снежина, оказалась совершенно не случайно. Она была знакомой жены хирурга со студенческих лет. Автор раскрывает тщательность подлого плана Снежиной, уже видящей себя женой богатого «роскошного человека» (часто можно встретить «роскошное настроение», «роскошный отец», назойливое повторение описания глаз).

У Татевик собрано слишком много совпадений. И так, подлость имеет сценарий. Элена Снежина в преследовании своей цели не знает границ, использует подслушивающее устройство, обманывает главного редактора газеты, в которой работает. С опозданием Александр Клеменс понял, что Снежина все случайности хорошо подготовила. Он хочет восстановить мир в семье, наказать своего наставника, если не за многолетние убийства пациентов, то хотя бы за смерть медицинской сестры, которая поддерживала его многие годы. Ни жена, ни сын ничего не знали о прошлом Клеменса-юниора.

Погибает Марьё, сын героя. Вро-де бы все понесли наказание. А как же иначе могло быть в «Чужом образе»?

 

Случайностей не бывает, подлости хорошо планируются – с этим трудно не согласиться. И диалоги, и монологи угнетают выспренностью, схемой, с которыми приходится бороться замыслу произведения – есть ли справедливость в этом мире. Татевик изредка переключается на описания времён года, соответствующих конструкции драмы.

Я вспомнила о романе Леонарда Коэна, который я прочла очень давно. Мне он показался не соответсвующим певцу, поэту. И хорошо, что в дальнейшем Леонард Коэн инвестировал свой потенциал в другом направлении, остался замечательным поэтом и певцом. Не каждому удаётся использовать свои возможности. Стремление к естественности образов, чувств и обстоятельств не умалит достоинств произведений даже фантастического жанра.

 

 

Дополнительная информация