Татьяна Розина

 

Кама с утрА

 

Отрывок из романа

   ...Через пару лет, уже в девяностых, Кирилла перевели в Германию. Я не работала и, чтобы занять себя чем-то, пока муж был на службе, записалась на теннис. В моём представлении теннисный клуб являлся символом достатка. Миллионеры в моём воображении рисовались в виде стройных женщин в белых юбочках и плечистых мужчин в шортиках и с ракетками в руках. Решив «примазаться» к миру сильных и богатых, я стала посещать два раза в неделю корт клуба «Красно-чёрный».


Народ, с которым я столкнулась в клубе, и правда оказался вполне респектабельным, хотя миллионерами там не пахло. Мы остервенело гоняли мячики и прыгали за ними. Одни пытались таким образом согнать калории, другие снять стресс. По тому, с какой ненавистью они ударяли ракеткой, можно было понять, что у теннисистов не всё в порядке или на работе, или дома.
- Как же эта рыжая стерва ненавидит своего мужа, эту развалину... ожидающую её за стойкой бара, - думала я, глядя на зверски лупящую ракеткой по мячику Сандру.
Да я и сама здорово разряжалась, выбивая на корте скопившуюся во мне злость.

После тренировки все шли в душ или в сауну. Баня, оказалась, общей. Все раздевались в предбаннике, и, не смущаясь, выставляли напоказ то, что обычно прячется от чужого глаза. Конечно, я была обескуражена этим. В России, в пору моей молодости в восьмидесятые, о подобном даже не слышали. Но шоком для меня стала не сама баня, где голые тётки и дядьки мило улыбались друг другу, не прикрывая шайками срамных мест, а увиденные мною близко, на расстоянии вытянутой руки мужские члены. Это были совсем не мышки, как у моего Кира, и даже не огурчики-корнишоны, которые я покупала в стеклянных пол литровых банках в гастрономе. У некоторых из них между ног висели огромные органы, как бы самостоятельная часть тела.

Опешив от увиденного, я присела на скамейку.

- Ну, чего замерла? – улыбаясь, спросила Урсула, которая, как и я, была новичком. Мы с ней познакомились, оформляя годовой абонемент в клуб, поэтому теперь имели право заговорить друг с другом на правах знакомых.

Урсула стояла рядом совершенно голая и ничем не прикрывающаяся, хотя и держала в руках бутылочку с шампунем. Впрочем, что могла прикрыть бутылочка? Сосок?

 

Я перевела взгляд на Урсулу и проглотила слюну. Прямо перед моим носом болталась её длинная грудь с розовым пятнышком и коричневатой пупушкой посредине, которую мне почему-то невыносимо захотелось укусить. От этой мысли жар окатил меня волной, на лице выступила испарина. Встать и уйти из раздевалки я не могла. Отступать было некуда. Показаться дикой и нецивилизованной было для меня более постыдным, чем раздеться догола перед чужими мужчинами. 

- Сейчас... сейчас, – поспешно заговорила я, отводя глаза от женского тела и стягивая с себя трусы.
      Когда я вошла в просторное помещение, похожее на предбанник, то увидела на белых пластиковых лежаках голых обоего пола, над которыми горели яркие лампы. У женщин двумя кучками возвышались груди, у мужчин кучками было выложено их богатство, и у некоторых вызывающе выпирало над телом. Всё это освещалось ярким лучом света и напоминало прилавки с драгоценностями в ювелирном магазине, выставленными на продажу. Как выяснилось позже, это была обычная процедура – прогревание тела красным светом.

В первый момент я почувствовала, что со стыда рухну без сознания, но никто на меня даже не взглянул. Каждый занимался своим делом. Кто-то читал газету, кто-то дремал. Некоторые весело разговаривали друг с другом, будто на светском приёме.

Добравшись до пустого топчана, стоявшего поодаль от других, я бросила на него полотенце и улеглась, прикрыв глаза и делая вид, что отключилась. Но невыносимый интерес рассмотреть чужие тела заставлял меня подсматривать. Живые, дышащие, двигающиеся люди оказались занятным зрелищем. Я увидела, как вышел из парилки толстый дядька. Его огромный «пивной» живот упруго описывал дугу, заканчиваясь в паху. Дядька растирал себя большим махровым полотенцем, кряхтя и сопя от удовольствия. Расставив ноги, он стал тщательно протирать промежность. Присмотревшись, я ничего так и не увидела.
Наверное, у дядьки вместо члена такая же мышка, как у моего Кира, решила я. Вскоре из парилки вывалились трое здоровых парней.

Не вытерпев, я широко открыла глаза. Ребята были хороши, как на подбор. Члены молодых жеребцов находились в полуэрогенном состоянии, и, хотя скорее висели, чем стояли, тем не менее, выделялись на вполне отчётливо. Ребята, шумно переговариваясь, вышли на балкон. Какое-то время я любовалась их голыми спинами…

Но вскоре моё внимание переключилось на двух женщины. Тётки весело гомоня, выйдя из парной, направились к бассейну в центре зала. Шлёпая босыми ступнями по мокрому кафелю, они быстро прошли мимо и плюхнулись в голубую прохладную воду, обдав меня мелкими брызгами. Не обратив внимания на щекотно стекающие по ноге капли, я не сводила глаз с женщин, залюбовавшись их красивыми, выгнутыми в области талии, спинами и круглыми попками, мелькающими над прозрачной, просматривающейся до самого дна, кристально чистой водой. Я поймала себя на мысли, что женщины мне нравятся не меньше мужчин. А даже в чём-то и больше. Нежная кожа, которую хотелось погладить, сочные губы, которые хотелось поцеловать, груди, которые хотелось потрогать, чёрный треугольник между ног, скрывающий под волосами тайну, которую хотелось открыть...

- А в самом деле, интересно... вот если эта девица, сейчас чуть шире раздвинет ноги... можно ли будет что-нибудь увидеть. Хотя, нет, вряд ли. У женщин так устроено, что ничего не видно, сколько не раздвигай. Чтобы туда заглянуть, нужно раскрыть руками... – размышляла я, глядя на молодую женщину, устроившуюся на лежаке напротив меня.

 Я представила, как подойду к ней и раздвину двумя пальцами её покрытую волосами промежность. Та откроется и... Я почувствовала, как у меня самой, там, куда я собиралась заглянуть, стало мокро.

- Ну, что? Нравится? – услышала я по-русски и от неожиданности вздрогнула.

Кто-то по-дружески слегка шлёпнул меня по коленке. Я подняла глаза. Рядом стояла невысокая худенькая женщина. Вернее, женщиной её можно было назвать с натяжкой. Это был скорее подросток невнятного возраста. Несформировавшаяся фигурка, почти с отсутствием талии, узкие бёдра и практически плоская грудь. Пожалуй, только голос выдавал её женственную природу.

- Непривычно? Первый раз тут? – спросила она снова, не ожидая ответа.

- Да... Даже представить такое не могла... лежу, не знаю, куда деться, - искренне призналась я.

- Жанна, - представилась незнакомка и, не дождавшись ответа, продолжила. – Когда я первый раз сюда пришла, тоже находилась в ступоре, как ты... Брось, не тушуйся. Кого интересует твоё тело? Никто же не смотрит...

- Да, я вижу, что не смотрит. Но всё равно... неловко. А откуда ты узнала, что я русская? – вспохватилась я.

- А ты думаешь не видно? – Жанна засмеялась, обнажив красивые белые зубки.

- Да, нет, думаю, видно. Но по одежде. А голые все одинаковые, если ты ни негр, конечно.

- Цветом кожи от немцев или англичан мы не отличаемся, ты права. А вот поведением... посмотрела бы ты на себя со стороны, сидишь, скукоженная, - Жанна опять широко улыбнулась. – Да, вставай, кончай комплексовать, пошли париться..."

Дополнительная информация