В. A. Корчак

 

Куда ведут Америку левые либералы

 

 

Когда-то Фридрих фон Хайек[1] написал: “Частная собственность является главной гарантией свободы”. Эта фраза выражает простую истину: человек, имеющий возможность и право пользоваться плодами своего труда, способен сам себя прокормить и обеспечить свои нужды собственным трудом. Он не нуждается ни в чьей опеке, не зависит от подачек государства и поэтому является свободной независимой и суверенной личностью, распоряжающейся собой и своей частной собственностью (то есть плодами своего труда)  по собственному усмотрению. Эта простая идея лежит в основе классического либерализма.

В общем виде классический либерализм — это признание гражданских свобод и прав личности, включая право на самоопределение и экономическую свободу, и власть закона, а не лиц, стоящих у власти. Государства, положившие в основу своего устройства классический либерализм, достигли небывалого благосостояния, и их граждане действительно наслаждались беспрецедентной в истории человечества свободой. Государственная власть избиралась гражданами, была им подчинена и отчитывалась перед ними. Иными словами, зависела от электората и его интересов. Электорат платил положенные налоги, соблюдал законы, а в остальном был своим собственным хозяином.

Антиподом либеральной демократии является коммунистическое государство, основанное на идее подчинения индивида коллективу (коллективизм). А точнее — государству. Лучший способ полностью подчинить индивида — забрать плоды его труда. Это хорошо понимал Карл Маркс. Вот одно из его высказываний: “Суть коммунизма можно выразить одной фразой: отмена частной собственности”. Индивид, неспособный сам себя прокормить, лишенный частной собственности, попадает в полную зависимость от власть имущих, которые распределяют отнятый у него продукт по своему усмотрению. Такой индивид становится послушным подданным, так как непослушание влечет за собой прекращение скудных государственных подачек. А скудные они потому, что труд  не заинтересованного в результатах своей деятельности подданного — неэффективен. Это хорошо известная истина. Но она хорошо известна только тем, кто либо испытал ее на своей шкуре (выходцам “оттуда”), либо изучал по книгам и учебникам.

А если не испытал и не изучал? Такому гражданину легко заморочить голову обещаниями всяческих благ, всеобщего благоденствия, бесплатных услуг и т. п., которые посыпятся ему на голову при коммунизме. Он не знает, что все попытки построения коммунистического общества оборачивались жесточайшими режимами, экономическим застоем, полунищенским или нищенским существованием и уносили миллионы жизней. Хорошо известно высказывание академика Павлова о построении коммунизма в России: “Если то, что делают Ленин и большевики с Россией, есть эксперимент, то для такого эксперимента я пожалел бы даже лягушку”. А вот Ленин, его соратники и последователи не пожалели даже миллионов человеческих жизней, упорно проводя в жизнь коммунистическую идеологию, обещавшую создать страну всеобщего благоденствия и счастья.

“Империя зла” развалилась почти тридцать лет назад, эра “холодной” войны отошла в прошлое, коммунизм был полностью развенчан, и идеалы либеральной демократии восторжествовали. Но так только казалось. Поколение, выросшее уже после окончания “холодной войны”, имеет о коммунизме очень смутное и искаженное представление. Это особенно ярко проявилось в начавшихся в 2019 году дебатах между кандидатами от Демократической партии на пост президента США. Во время дебатов кандидаты изо всех сил старались перещеголять друг друга обещаниями бесплатных благ: бесплатная медицина, бесплатное образование, бесплатное всё и вся, каждому — “по потребностям”. Откуда на все это возьмутся средства, скромно умалчивали, но давали понять, что средства найдутся. Правда, некоторые вскользь проговорились: один предлагал растянуть введение всех этих благ на 2 года, а другой — на 10, чтобы было “менее болезненно” (!!!) для населения Кто-то подсчитал, во сколько такая халява обойдется стране, то есть налогоплательщикам — 200 триллионов долларов! (Мировой банк: на 2017 год стоимость всей мировой экономики примерно 80 триллионов долларов). Но вызывают ли эти заявления кандидатов заслуженную критику или хотя бы насмешки? Вряд ли. Ведь кандидаты на пост президента самой мощной державы мира наверняка знают свой электорат и не станут произносить такого, за что их поднимут на смех. Тридцать лет назад их, пожалуй, освистали бы за подобные высказывания. Что же изменилось за эти годы?

Изменилось общество. Американское общество формировалось в условиях, радикально отличающихся от современных. Его создавали преимущественно беженцы из стран Европы, основная масса которых отличалась инициативой, смелостью, решительностью, и, главное, ярко выраженным индивидуализмом и стремлением к свободе. В процессе создания нового государства этим ярким индивидуалистам удалось найти (методом проб и ошибок) компромисс между обеспечением общественного порядка с одной стороны и индивидуальной свободой с другой. Сформировалось уникальное, никогда ранее в истории человечества не существовавшее  государство  — “of the people, by the people, for the people” (приблизительный перевод: “правительство, избранное народом, из народа, в интересах народа”). Это была настоящая “власть трудящихся”, а не казенный лозунг, используемый правителями нашей исторической родины для маскировки своей тотальной власти над бесправным населением.

Больше всего основатели американской республики опасались превращения молодого государства в тиранию меньшинства, которое сосредоточило бы в своих руках все рычаги правления. Понимали они, что государство — неизбежное зло, понимали и ненасытность любителей власти (“дай им палец, они и руку откусят”). Поэтому разработали систему государственного управления так, чтобы федеральное правительство было слабым и как можно меньше вмешивалось в жизнь отдельных штатов и отдельных граждан. Американская Конституция была создана со специальной целью защитить индивида от государства, и большинство ее статей носит запретительный характер, четко определяя, что правительство НЕ может делать, и очерчивая границу его власти. Можно без преувеличения сказать, что американская система власти и государственного устройства является наиболее эффективной из всех, когда-либо созданных человечеством.  Американцы не только достигли небывалого процветания, но и щедро одарили мир многочисленными изобретениями, от стиральных и посудомоечных машин до самолетов, персональных компьютеров и мобильных телефонов и многого другого. Более того, именно Америка спасла мир от коммунистического и фашистского тоталитаризма в ХХ веке и является единственной силой, противостоящей в ХХI веке тоталитаризму исламскому.

Американцы традиционно воспитывались на понимании идей, заложенных в основу американской государственности. Каждый мало-мальски грамотный школьник понимал значение и уникальность американской Конституции, а воспитание подрастающих поколений включало привитие навыков личной ответственности за свои поступки и уважения к своей стране, закону и труду. Существование за счет других считалось постыдным. С тех пор многое изменилось, и обещания политиков взять всех желающих под крылышко государственной опеки путем  “честного” перераспределения доходов вызывает интерес у немалой части населения. Эти изменения в общественном сознании сопровождаются постепенным сдвигом государственной парадигмы от классического либерализма и либеральной демократии к тому, что сейчас называют лево-либерализмом или прогрессивизмом. Лево-либерализм, в отличие от традиционного либерализма, стоит на позиции сильной государственной власти, контролирующей экономику и многие другие аспекты жизнедеятельности граждан. 

В своих предыдущих статьях я уже писала о том, что никакая идеология не существует сама по себе, но рискну повториться: идеологию создает организация на основе какого-либо учения. На основе учения Маркса, например, было создано множество идеологий: марксизм-ленинизм, троцкизм, сталинизм, маоизм и проч. За каждой из них стояла какая-либо организация. Какая же организация стоит за идеологией “лево-либерального прогрессивизма”, ведь не сам же собой классический либерализм превращается в лево-либерализм?

Безусловно, такой организацией является Демократическая партия США. Но организация лево-либералов распространяется далеко за пределы этой партии. Лево-либеральными являются практически все средства массовой информации. Кроме того, недавние разоблачения существования так называемого “глубокого государства” в недрах американской правительственной бюрократии показали, что к лево-либералам следует причислить и многомиллионную армию бюрократов различных государственных ведомств.

Существование разветвленной сети таких ведомств Конституцией США не предусматривалось, и не без основания, так как это привело бы к усилению государственной власти. А этого-то создатели Конституции как раз и стремились избежать. Первоначально (18 век) в молодой американской республике было создано только три ведомства: госдепартамент, департамент военных дел и казначейство. В 19 веке к первоначальным трем добавились еще три: департаменты внутренних дел, юстиции и сельского хозяйства. После этого создание ведомств пошло с возрастающей скоростью. Все они создавались по воле исполнительной власти, минуя законодателей — именно с целью проведения своей политики без нудного и длительного “протаскивания” через обе палаты легислатуры (Палата представителей и Сенат)[2].  Теперь никто толком не знает, сколько всего ведомств имеется в правительстве. Известно, что в кабинет президента помимо вице-президента входят 15 глав департаментов. Можно подумать, что в правительстве насчитывается 15 департаментов (ведомств). Но это, к сожалению, не так. На 2015 год согласно федеральному регистру в правительстве насчитывалось 430 ведомств, агентств и суб-агентств[3]. Это — миллионы жадных до власти чиновников, никем не избранных и ни перед кем не отчитывающихся. Тем не менее, они штампуют многочисленные нормативно-правовые акты, правила и постановления, имеющие силу законов, которым граждане США обязаны подчиняться. Именно через эти ведомства государство сосредотачивает в своих руках (точнее: в руках своей бюрократии) все больше функций, которые раньше принадлежали общественным и экономическим организациям, такие как образование, здоровье, страхование, бизнес и даже досуг. Поэтому с некоторым основанием можно сказать, что современной Америкой правит бюрократия. При этом не важно, какой партии придерживается тот или иной бюрократ — он даже может быть беспартийным. Но всех их объединяет стремление увеличить роль правительства (а значит, и свою собственную) в жизни граждан, сделать государство административным, превратить население в послушных работников, служащих государству (а значит, им).

Для такой задачи как нельзя лучше подходит коммунистическое учение. Оно позволяет прятать за ширмой заботы о народе истинную цель использующей его организации — тотальную власть. Недаром многие диктаторы и тоталитарные режимы современности пользовались именно какой-либо разновидностью коммунизма. А вот либерализм для такой цели совершенно не годится. Если мы сопоставим либерализм с коммунизмом, то можно сказать, что либерализм — это философия, в рамках которой “личность отождествляет себя с самой собой” (пользуясь выражением Андрея Амальрика), то есть является суверенной и признает права других таких же суверенных личностей. В коммунизме личность отождествляет себя с классом или с какой-то группой, и в предельном случае со всем государством, а другие классы (и государства) подлежат уничтожению или ассимиляции. К философии либерализма тяготеют индивидуалисты, ценящие свою независимость и свободу, а к философии коммунизма — “угнетенные”,  малоимущие, завистливые, озлобленные и т. п.

А теперь зададимся вопросом: к какой из этих двух  философий будут тяготеть любители власти? Какую, из двух, они будут поддерживать? Ответ очевиден: поддерживать либерализм они не будут. Попробуй, навяжи свою власть индивидуалистам, ценящими личную свободу и не нуждающимся в опеке государства. А вот угнетенными (или считающими себя таковыми), слабыми, завистливыми и озлобленными управлять гораздо легче и из них легче создать послушное управляемое стадо. Поэтому в демократическом (да и любом другом) обществе именно любители власти находят идеалы коммунизма привлекательными. Они же путем агитации, пропаганды и прямого обмана заманивают в свои сети доверчивых граждан.

Но в своих амбициях им приходится проявлять осторожность: все-таки в Америке дух свободы еще не вытравлен. К тому же в коллективном сознании нации еще жива память о том, сколько бедствий и горя в прошлом веке принес миру коммунистический тоталитаризм (вместе с тоталитаризмом фашистским). Большевикам в свое время было гораздо легче пробраться к власти — разруха, голод, экономический хаос и прочие следствия мировой войны, миллионы бедных и недовольных. Их и привлекали на свою сторону обещаниями всяческих благ вроде “земля — крестьянам, фабрики — рабочим”, которые и не собирались выполнять. А попробуй привлечь на свою сторону преуспевающих американцев (это в основном так называемый “средний класс”), у которых благ и так хоть отбавляй. 

Поэтому американским властолюбцам надо создавать как можно больше бедных и зависимых от государства, которыми легче манипулировать. Этим объясняется и политика открытых границ, и осыпание бесплатными пособиями вновь прибывающих в страну нелегальных иммигрантов, и установка на “этнический федерализм” (мультикультурализм), активно внедряемая с середины ХХ века. Эта установка требует законодательного закрепления особых прав этнических (а в последнее время и различных других) “меньшинств”, что в принципе означает отказ от обязательной ассимиляции. Те принципы и идеи, которые 30 лет назад знал каждый мало-мальски грамотный американский школьник, новые иммигранты так и не усваивают.

Не усваивают их и сегодняшние американские школьники. Система среднего и высшего  образования США уже давно стала лево-либеральной и  бомбардирует  неокрепшие и податливые молодые умы социалистической, коммунистической и антиамериканской пропагандой. К этому следует добавить и увеличение доли коренного населения Америки, приученного к пособиям и прочим подачкам государства. По официальным данным 47% всех американцев не платят федеральных налогов. Такой американец не тяготится зависимостью от государства и даже приветствует ее. На этот контингент, видимо, и ориентировались кандидаты от Демократической партии на пост президента в упомянутых выше дебатах. Но он пока не настолько велик, чтобы определить исход выборов. Поэтому лево-либеральные политики прикрываются идеологией либерализма, которую безжалостно кромсают и перекраивают, подгоняют под свои цели, главной из которых является власть над себе подобными, в идеале — тотальная.

Чтобы понять, как производится подобная “подгонка”, вкратце напомню читателю (я об этом подробно писала в предыдущих статьях), что любая современная идеология основывается на одном из трех универсальных учений или “супер-идеологий”, каковыми являются либерализм (идея свободы), коммунизм (идея равенства) и национализм (идея братства). Многие современные идеологии располагаются на стыке двух “супер-идеологий” и поэтому имеют двойные названия. Так, национал-коммунизм располагается между национализмом и коммунизмом, а национал-социализм – между национализмом и либерализмом. Двойные названия этих идеологий указывают на их главную характерную особенность: наличие двух полюсов. Эта двухполюсность и создает условия для широкого маневрирования правящей верхушкой  идеологическими догмами с целью, как привлечения новых членов, так и подгонки идеологии к текущим задачам и условиям.

национал-социализм   национал-коммунизм

 

национал-социализм   национал-коммунизм

 

Конечно, как ни манипулируй идеологиями, превратить либерализм в коммунизм — задача нелегкая. Действительно, между коммунизмом и либерализмом нет, и не может быть ничего общего, как нет ничего общего между свободой и рабством. А вот организации, использующие эти две противоположные идеологии, могут иметь одинаковые цели и использовать сходные методы. Их объединяет ненасытная жажда власти и полного контроля над всеми аспектами жизни населения. Как тут не вспомнить апологета коммунизма Саула Алинского, который утверждал, что Америка — слишком стабильная и преуспевающая страна для революционных преобразований, и пока в ней существует средний класс, сделать ее социалистической не удастся ни реформами, ни, тем более революционным путем. Более пятидесяти лет назад он написал книгу «Правила для радикалов» о стратегии и тактике “мирного” захвата власти социалистами в Америке с помощью агитации и пропаганды марксистского толка и создания соответствующих общественных организаций. Он поучает, что, в отличие от учения Маркса-Ленина, теперь в Америке и других развитых странах не два класса — бедных и богатых, а три: между бедными и богатыми сформировался обширный “средний класс”. Вот этот класс и надо ослабить, развалить, разобщая его членов, натравливая друг на друга. Делать это надо потихоньку. Необходимо осуществлять инфильтрацию хорошо натренированных политагитаторов во все институты общества, такие как образование, церкви, политические партии, экономику, финансы, профсоюзы, средства массовой информации, где они должны продвигаться к ключевым постам и насаждать идеи социализма и вести вербовку в свои ряды. Одной из главных целей должна быть поляризация общества. И конечно, для этого надо создать другую идеологическую парадигму путем очень постепенного переноса акцента с идеи свободы и индивидуализма на идеи равенства, братства (уравниловка и коллективизм) и социальной справедливости. 

национал-социализм   национал-коммунизм

 

Этим лево-либералы и занимаются, а манипуляция идеологией осуществляется по хорошо разработанному сценарию. Официальной идеологией Демократической партии является социал-либерализм. Социал-либерализм отличается от классического либерализма тем, что хотя признает преобладание капиталистического способа производства и свободное предпринимательство, но с той оговоркой, что государство должно и обязано немного вмешиваться в рыночные отношения с целью поддержки менее обеспеченных слоев населения путем некоторого перераспределения доходов. Обобщая, можно сказать, что социал-либерализм поддерживает капитализм с очень небольшой примесью социализма.

Но если внимательно прислушаться к риторике кандидатов на пост президента от Демократической партии и к выступлениям ведущих членов этой партии, а также ознакомиться с ее программными установками, становится ясно, что ее позиция по основным экономическим и социальным вопросам постепенно сдвинулась влево: “примесь” социализма становится все более весомой. Такое перенесение акцента с либерализма на социализм роднит идеологию Демократической партии с идеологией социал-демократии — той самой, в недрах которой когда-то родился большевизм, принесший столько горя миру в прошлом веке. Сильно “полевевшие” социал-либералы Демократической партии, подобно социал-демократам прошлого, требуют гораздо большего вмешательства государства в рыночную экономику вплоть до национализации целых отраслей (например, здравоохранения). Это — позиция большинства в органах управления этой партии. Еще левее этого большинства находятся так называемые демократические социалисты. Их идеологические установки уже и вовсе попахивают коммунизмом: эти стоят за полное обобществление средств производства и полное перераспределение доходов и передачу производства в руки рабочих (ну прямо как у Ленина: “Фабрики — рабочим!”). Еще десять лет назад демократические социалисты считались маргиналами и маячили на задворках американской политической арены, а теперь нашли себе уютное местечко под крылом Демократической партии, в открытую заявляют о своих про-коммунистических взглядах, имеют много поклонников и даже побеждают на выборах (например, Александрия Окасио-Кортес, Рашида Тлаиб и Илан Омар).

Демократические социалисты ставят своей конечной целью пол— ную ликвидацию рыночной экономики, тем самым убивая экономическую свободу. Правда, они при этом заявляют, что по их плану общественная собственность будет сочетаться с политической свободой граждан. Но политическая свобода без экономической невозможна. Вот что об этом пишет Хайек в книге “Дорога к рабству”: “Часто говорят, что политическая свобода невозможна без свободы экономической. Это — правда… Экономическая свобода, являющаяся необходимой предпосылкой любой другой свободы, в то же время не может быть свободой от любых экономических забот. А именно это обещают нам социалисты, часто забывая добавить, что они заодно освободят нас от свободы выбора вообще. Экономическая свобода — это свобода любой деятельности, включающая право выбора и сопряженные с этим риск и ответственность”.

За всеми обещаниями лево-либералов освободить народ от экономических забот и обеспечить всем  “по потребностям” скрывается стремление расширить границы государственного — а значит, своего — контроля над личностью. При отсутствии экономической свободы основным инструментом создания материальных благ ста— нет принуждение и прямое насилие. В таких условиях обещание политической свободы неосуществимо, так как свободу в государстве, основанном на насилии, подданным не предоставляют. А вот обещание “всем — по потребностям” исполнено будет. Только вот потребности-то в государстве с уничтоженной рыночной экономикой будут совсем другие: голодному и корка хлеба покажется лакомством. Это и есть дорога к рабству.

На эту дорогу и толкают Америку левые либералы.

 

 

[1] Фридрих фон Хайек (1899-1992) - экономист и политический философ, лауреат Нобелевской премии по экономике (1974), известен широкому кругу читателей книгами “Дорога к рабству” и “Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма”.

[2] Авторы Конституции намеренно сделали процесс введения новых законов очень сложным, чтобы законодатели не “штамповали” законы бесконтрольно, преследуя собственные  интересы: член Палаты представителей предлагает проект закона, потом он посылается на рассмотрение в один или несколько комитетов, которые принимают решение о его дальнейшей судьбе. К нему могут внести поправки, его могут объединить с другими законами. Затем следуют слушания и прения, и опять изменения, добавки и поправки. Наконец, проект идет на голосование в Палате представителей, и опять поправки и добавления. Потом - то же в Сенате. Наконец, одобренный обеими палатами проект добирается до президента, который может наложить на него вето. Для отмены вето требуется большинство в две трети голосов и в Палате представителей, и в Сенате. Такая сложная процедура предохраняет страну от принятия опрометчивых законов. Даже и принятый закон может быть опротестован и аннулирован в Верховном Суде.

[3]  См. https://cei.org/blog/nobody-knows-how-many-federal-agencies-exist