Арчибальд Юроди

 

Мягкие шаги протеста

 Пока заморское чернокожее население смело воплощает свои эротико-протестные фантазии и, пройдя сверхсрочные курсы погромщика по редким в тех краях чикатиловым мемуарам, катают бронзовую голову Колумба по лужайке Белого дома или с визгом отпиливают лобзиком последнюю ногу писателю печального образа Сервантесу, а обувные фетишисты уже сменили не одну пару модных кроссовок Nike, храбро и смело вынесенных из расколотых витрин,  пока эта громокипящая каша настойчиво лезет в политику и хочет стать знамением эпохи, – наши европейские студенты (а хоть бы и восточно-европейские, что с того), запасшись мягкими тапочками, чтоб не возбудить гнев известных органов, закованных в панцири ниндзя, которые, как нас учит жизнь, везде одинаково страшные, - вышли на протестные акции.

 Мягкая волна протестов с легким шелестом знамен прокатилась и по многим городам Германии – как дальнее эхо уже достигших своего накала белорусских событий.

Тут надо непременно отметить и  поддержку многими комментаторами происходящего теории влияния на формирование характера особой национальной системы питания.

 Замечено, что наши предки, мирные хлебопашцы, взращённые на брюкве, репе, капусте и борщевике, веками угрюмо сопротивлялись внедрению в рацион разных заморских гостинцев, любезно предоставленных населению Российской империи наследниками Писарро и Колумба. Но после многовековых порок на конюшнях и в дровяных сараях привыкли-таки к заморским непотребствам. И даже стали получать гастрономическое наслаждение от картофельных драников и пюре, или даже просто от молодой картохи в нежной кожуре, какими-то романтиками военной муштры прозванной почему-то «мундиром». Да я и сам нередко, отобедав жареной картошкой, принимаюсь меланхолично и часто борясь со сном рассуждать о перипетиях современной политики.

 Да и какой же русский (белорус, украинец, русин, да кто угодно!) не любит неспешного застольного разговора о политике, сдобренного, как картофель солью, добродушной руганью.

 В минувшую субботу я, потея и отдуваясь, катил с центрального турецкого базара (нет, не стамбульского, а ганноверского, но мне-то как интернационалисту-международни-ку, эти обстоятельства побоку) гигантский арбуз весом в полпуда.

Кстати, и этот продукт тоже исконно наш, хоть и носит в русском языке турецкое название  - конечно, по чистой случайности.
  В начале Вокзальной улицы два десятка молодых демонстрантов расположились с флагами и картонками с лозунгами дня «Лукашенко, уходи!» и «Соблюдайте конституцию!»

Местный обыватель привык к таким субботним политическим акциям, не задевающим его повседневных шкурных интересов. Вот и я мог бы и дальше тихо и мирно катить свой арбуз. Но нет же! - Я ищу новых запутанных истин для постижения стремительно меняющегося мира.


  Рядом с протестующими развернула своё радужное знамя активистка ЛГБТ. И что с того, мы ж в гейро...пардон –  в свободном мире, где каждый свободно борется за победу своих идей, желаемых и единственно возможных.

Подождав, пока демонстранты закончат селфи-фотосессию, подхожу к главному активисту.

–  Эта тоже из ваших? –  указую на девушку с радугой.

–  Нет, что вы, просто сочувствующая, ну пусть помашет своим флагом, не повредит

–  А много ли активных белорусов в Ганновере, верящих в изменение власти в Белоруссии?

–  Заявлено было более сотни протестующих.

– И где же они?

– Хоть нас сегодня и немного, наше движение растет и ширится. В основном, в интернет-пространстве.

- И какой же главный лозунг?

–  Белорусские власти должны соблюдать конституцию.

–  А вот у нас в Ганновере как-то было дело: пара десятков тысяч курдов перекрыли улицы шествием, требуя поддержать их деньгами и оружием...

Для борьбы за правое дело, не иначе ведь...А еще раньше горстка большевиков захватила целую огромную империю! Я так понимаю, значит, Лукашенко должен добровольно практически навсегда покинуть укрепленные позиции?

–  Ну пока  наше движение в самом начале, силы у нас неравные...

–  А какова же цель акции?

–  Чтобы показать миру, что мы есть, боремся и существуем.

Я уныло глянул на бодро рыскающих во все стороны по своим потребительским делам, груженых пакетами с покупками праздных бюргеров с заметным преобладанием африканских и ближневосточных лиц.

–  А что вы скажете о Координационном совете? Смогут ли они договориться с Лукашенко? Согласится ли он на переговоры? – Наседаю я с вопросами, будоражащими лишь меня изо всей пёстрой толпы праздношатающегося города.

–  Число наших сторонников, активистов растёт, их уже многие тысячи, и они заняты общественной деятельностью на местах, каждый на своём, в медицине образовании...Всё постепенно…Вода камень точит…

–  А как реагируют на такую ситуацию иностранные компании в Белоруссии?

–  Бегут. Например, из Парка высоких технологий ушли два десятка фирм, в Польшу и Литву.

–  Да, это несомненные подвижки. А у нас литературное и общественно-политическое издание, мы хотим осветить вашу деятельность.

–  Медуза?

–  Нет не медуза, ЛЕв - на русском языке.

–  Мы не интересуемся русским,  наше дело белорусское, наши белорусские знамена древнее! Я и сам предпочитаю говорить на мове.

–  Да и пожалуйста, кто же против… Говорите со мной на мове, я вас пойму, у меня и с украинским, и с польским проблем нет. Но у вас же, кажется, идеальный русский. Видимо, он у вас в повседневной практике. Вот и ваш Нобелевский лауреат Алексиевич пишет на русском…

Тут моего собеседника нетерпеливо окликнули уже свернувшие знамена протеста румяные хлопцы и дивчины:

–  Вася, пора идти обедать! Все уже ушли, поторопись!

Я едва успел крикнуть: «Удачи! Пока! Общий привет!» –  в спины удаляющимся бунтарям. И задумчиво покатил дальше мой турецкий арбуз, ощутив прилив новых сил и веру в светлое будущее всего человечества, и в немалой степени белорусского народа, и даже немного в моё личное.

И я почувствовал голод. Почему-то захотелось когда-то трофейной индейской, а ныне своей, немецкой картошки. И я уже предвкушал целую сковороду жарёхи и послеобеденный затяжной, безмятежный, настоящий европейский сон, который никому не во вред.